Читаем без скачивания Красные моря под красными небесами - Скотт Линч

Сержант гвардейцев, вытащив клинок из ножен, подал его архонту эфесом вперед.

– Страгос, – с кривой улыбкой сказал Жан, – тут вот еще что…

Локк обернулся к приятелю.

– Это я запомню на всю оставшуюся жизнь, – продолжил Жан.

– Я… – начал архонт.

Сержант ткнул эфесом меча в лицо Страгоса.

Все устроилось легко и просто.

Очи архонта вывели Локка и Жана со двора «Венца порока» и втолкнули их в карету с зарешеченными окнами. Три гвардейца забрались в карету вместе с пленниками, двое сели на облучок вместо кучера, а еще трое вскочили на подножки сзади и с боков.

В конце улицы на самом верхнем ярусе Золотой Лестницы, там, где карете следовало повернуть налево, к съезду на следующий ярус, дорогу перегородила еще одна карета. Гвардейцы попытались ее объехать. Кучер смиренно бормотал извинения, объясняя, что лошади заупрямились.

Внезапно со всех сторон защелкали арбалеты; гвардейцы, сраженные стрелами, упали с подножек и с облучка. Вооруженные констебли, размахивая щитами и дубинками, окружили карету.

– Проходите, проходите! – разгоняли они прохожих. – Именем архонта! Именем Совета Семи! Не задерживайтесь!

Трое гвардейцев выскочили из кареты на подмогу поверженным товарищам, но их усмирили еще два отряда констеблей и какие-то ловкие типы в цивильной одежде, якобы случайно оказавшиеся поблизости. Один из гвардейцев так отчаянно сопротивлялся, что его ненароком убили, а двоих оставшихся окружили, связали и отобрали бронзовые маски.

К карете подошел Лионис Кордо, в мундире гвардейца. К нему присоединились еще семь человек, в таких же мундирах.

Какая-то девушка склонилась к связанным гвардейцам, взглянула на одного и сказала:

– С тобой я незнакома.

Гвардеец недоуменно уставился на нее, но один из констеблей быстрым движением перерезал ему горло и отпихнул тело в сторону.

Трупы поспешно оттащили в укромное место.

– А тебя я знаю, – сказала девушка второму гвардейцу. – Люций Кавл.

– Можешь сразу меня убить. Я вам ничего не скажу.

– Разумеется, – кивнула девушка. – Но у тебя есть мать и сестра на полуострове Землеробов, два племянника и названый брат – рыбак.

– Вы не посмеете…

– Еще как посмеем. И тебя смотреть заставим, как им всем по очереди горло перережут. А ведь их так просто спасти…

– Прошу вас, – всхлипнул Кавл. – Не надо…

– Архонт не вечен, Люций Кавл. А вот Тал-Веррар века простоит. Мне с тобой пререкаться некогда. Если не ответишь на наши вопросы, распрощаешься с семьей – и с жизнью.

– Да простят меня боги! – зарыдал Кавл.

– Есть какие-нибудь условные знаки для входа в Мон-Магистерий?

– Нет.

– Какой приказ получил твой сержант?

После короткого допроса Кавлу пригрозили страшными карами, если он солгал или о чем-то умолчал, а потом констебли его увели. Лионис и его приятели, нацепив бронзовые маски гвардейцев и вооружившись, заняли места в карете, которая помчалась к внутреннему причалу, где ждала лодка, – в Мон-Магистерий надо было успеть прежде, чем соглядатаи уведомят Страгоса о происшедшем.

– Все прошло отлично, – сказал Лионис.

– Трудно было мундиры раздобыть? – полюбопытствовал Локк.

– Мундиры сшить легче легкого, – ухмыльнулся Лионис. – Труднее всего масками обзавестись – у каждого гвардейца она своя, запасных нет, а потому их берегут, как фамильные драгоценности, и каждую царапинку знают, так что не подделаешь. – Кордо посмотрел на маску и усмехнулся. – Ну, недолго осталось на них любоваться. А что у вас в чехлах?

– Реквинов подарок, – уклончиво ответил Локк. – Это личное.

– Вы с Реквином хорошо знакомы?

– Мы оба – ценители искусства эпохи поздней Теринской империи, – улыбнулся Локк. – Вот, подарками обменялись.

Как только Лионис сбил архонта с ног, остальные заговорщики, сорвав маски гвардейцев, ринулись в бой, а Локк с Жаном мгновенно избавились от пут – руки им связали лишь для виду.

Один из заговорщиков, недооценив выучку Очей архонта, упал наземь с глубокой раной в левом боку. Переодетые приоры взяли гвардейца в кольцо, повалили и закололи. Второй гвардеец попытался сбежать, чтобы привести подмогу, но не успел сделать и пяти шагов, как его сразил удар меча.

Невозмутимая Меррена и перепуганный алхимик стояли, не двигаясь с места, под охраной двоих заговорщиков.

– Ну что, Страгос… – Лионис, схватив архонта за шиворот, поставил его на колени. – Семейство Кордо шлет вам горячий привет. – Он улыбнулся и приставил клинок к архонтовой шее.

Жан, набросившись на Лиониса, повалил его на землю:

– Кордо, мы же уговаривались!

– Эх, тут дело такое, – все с той же улыбкой сказал Лионис, даже не пытаясь подняться. – Вы сослужили нам добрую службу, но… Лишние свидетели нам ни к чему, сами понимаете. Вас двое, нас семеро…

– Ох, когда за дело берутся бестолковые любители, настоящие мошенники со смеху животы надрывают. Вы умником себя возомнили, Кордо? Да я ваш замысел углядел, еще когда он вам в голову не пришел, а потому заручился поддержкой нашего общего друга.

Сунув руку за голенище сапога, Локк извлек оттуда измятый лист пергамента, сложенный вчетверо, и с ухмылкой передал его Лионису.

Настоящим свидетельствую свое абсолютное и полное доверие подателям сего письма, кои действуют ради нашего общего блага. Любая попытка причинить им вред или иным образом воспрепятствовать в их благородных устремлениях наносит глубочайшее оскорбление моей чести. Оказанное им уважение и всяческое вспомоществование будут оценены по достоинству.

Разумеется, строки эти были скреплены личной печатью Реквина.

– Насколько мне известно, в «Венце порока» вы – редкий гость, – сказал Локк. – Однако многие приоры в сокровищнице Реквина свои состояния хранят, да и в игорные залы любят захаживать…

– Да понял я, понял… – Кордо встал и раздраженно вернул письмо Локку. – Чего вы хотите?

– Нам много не надо, – ответил Локк. – Отдайте нам архонта и вот этого алхимика. А ваш проклятый город себе забирайте.

– Но архонт…

– Послушайте, вы же сами только что хотели ему брюхо вспороть… У нас с ним свои счеты. Уверяю вас, вам он больше не помешает.

Из глубины сада… нет, с дальней оконечности крепости донеслись крики и шум.

– Что происходит? – спросил Локк.

– У ворот Мон-Магистерия наши соратники собрались, – объяснил Кордо. – Никого из крепости не выпускают.

– Вы что, приступом решили крепость взять?

– Нет, зачем же. Просто запрем ворота, а как войска сообразят, что к чему, то перейдут на сторону Совета.

– Что ж, будем надеяться на хваленую веррарскую сообразительность, – ухмыльнулся Локк. – Ладно, это ваше дело. Эй, Страгос, пойдемте-ка побеседуем с вашим приятелем.

Жан бесцеремонно ухватил ошеломленного архонта за шиворот и волоком подтащил к Меррене и алхимику.

– Извольте объясниться, – заявил Локк, ткнув дрожащего алхимика пальцем в грудь. – И поподробнее, ничего не упускайте.

– Я…

– Слушайте меня внимательно, – оборвал его Локк. – Архоната больше не существует. Считайте, что его останки покоятся на дне веррарской гавани. С завтрашнего дня Максилану Страгосу за все золото на свете никто и плошки дерьма не продаст. А вам придется провести остаток ваших дней в обществе тех людей, которых вы так удачно отравили. Итак, у вас есть верное противоядие?

– Я… Да, у меня всегда есть с собой по одной дозе противоядия для каждого яда, который употребляли по приказу архонта.

– Ксандрин, не смей… – начал Страгос.

Жан пнул его в живот.

– Не слушайте его, Ксандрин. Продолжайте, – велел Локк.

Плешивый алхимик вытащил из сумки стеклянный фиал, наполненный прозрачной жидкостью.

– Одна-единственная доза, – сказал он. – Рассчитана строго на одного, делить ее нельзя. Противоядие очистит от яда все телесные протоки и гуморы.

Локк дрожащей рукой схватил фиал:

– А если другой алхимик попробует это противоядие воспроизвести, как дорого это обойдется?

– Этого не сможет никто, кроме меня, – с гордостью ответил алхимик. – Состав противоядия не поддается изучению, воспроизвести его невозможно. Образцы, взятые для изучения, будут испорчены. Видите ли, и яд, и противоядие – мое личное изобретение, поэтому я храню его в секрете…

– В таком случае передайте нам ваши записи, заметки… Эти, как вы их называете… рецепты!

– Бумаге секреты доверять нельзя, – сказал алхимик. – Все сведения хранятся в моей памяти.

– Что ж, придется вам составить нам компанию – до тех пор, пока еще одну дозу не изготовите, – сказал Локк. – Вам нравятся морские прогулки?

Не медля, Меррена приняла решение.

Если противоядие невозможно воспроизвести, а фиал разобьется, то назойливых господ Косту и де Ферра ждет верная смерть, и, таким образом, одна досадная помеха будет устранена.