Читаем без скачивания Война за возвышение - Дэвид Брин

О, конечно, на картине есть и человек, и тимбрими, но еле заметные на заднем плане. Роберт подумал: «Весьма любезно, что художник вообще о них не забыл».

Охраняемый челнок Роберта пролетел через перекресток слишком быстро, чтобы можно было разглядеть подробности. Но он подумал, что художник, рисуя шимми, не слишком польстил Гайлет, зато Фибен будет доволен.

Скоро «свободные» части города остались позади, челнок повернул на запад, в район военного режима. После приземления солдаты Когтя вышли первыми и долго провожали взглядами Роберта и Утакалтинга, которые поднимались по лестнице в новое сверкающее здание Библиотеки.

— Дорогая установка, правда? — спросил Роберт посла тимбрими. — Она останется у нас, когда теннанинцы прогонят птиц?

Утакалтинг пожал плечами.

— Вероятно. И Церемониальный Холм, возможно, тоже. Ваш клан, несомненно, должен получить репарации.

— Однако вы, кажется, сомневаетесь.

Утакалтинг остановился при входе, разглядывая обширное помещение и огромный информационный куб внутри.

— Просто я думаю, что неразумно считать цыплят до встречи с петухом.

Роберт понял: даже поражение губру может обойтись очень дорого.

— Не нужно подсчитывать яйца до того, как они снесены, — сказал Роберт тимбрими, который всегда стремился улучшить понимание земных метафор. На этот раз, однако, Утакалтинг не поблагодарил Роберта, лишь искоса взглянул своими широко расставленными глазами.

— Подумай об этом, — сказал Утакалтинг. Вскоре он уже разговаривал с главным библиотекарем-кантеном. Перестав понимать их богатую интонациями быструю галактическую речь, Роберт начал обход Библиотеки, разглядывая ее устройство и постоянных посетителей.

Не считая нескольких помощников главного испытателя, все читатели были птицеподобными. Присутствующие губру разделены пропастью, которую Роберт не только видел, но и кеннировал. Примерно две трети их толпились слева. Они ворковали и бросали неодобрительные взгляды на меньшую толпу, состоящую почти исключительно из военных. Солдаты, втайне недовольные, но хорошо скрывавшие свое состояние, с важным видом расхаживали по залам, отвечая на неодобрение соплеменников высокомерным презрением.

Роберт и не пытался скрываться. Приятно привлекать к себе внимание — губру, очевидно, знали, кто он. И если его появление мешает их работе, тем лучше.

Подходя к группе губру — судя по цвету лент, это штат верховного священника, — Роберт поклонился под правильным, как он надеялся, углом и улыбнулся, когда вся группа вынуждена была ответить ему тем же.

Наконец он увидел информационный терминал, созданный известным ему способом. Утакалтинг по-прежнему разговаривал с библиотекарем, поэтому Роберт решил попробовать самостоятельно.

Не очень-то получалось. Враги, во-видимому, блокировали информацию о ближайшем космосе и о приближающемся флоте теннанинцев. Но Роберт не сдавался. Время проходило в поисках ключей и паролей к информации.

Он углубился в работу и не заметил, как что-то изменилось.

Автоматические глушители не пропускали звук к его экрану, но, подняв голову, он заметил всеобщее смятение. Губру размахивали пушистыми руками и толпились у экранов. Большинство военных просто исчезли.

«Что с ними?» — удивился Роберт.

Вряд ли губру понравится его попытка заглянуть им через плечо, поэтому он слегка нервничал. Что бы ни случилось, они явно взволнованы!

«Эге! — подумал Роберт. — А может, информация на местной волне?» Он быстро переключил свой экран. До недавнего времени цензура свирепствовала, но сейчас всех военных отозвали, и контролем занималась группа Стоимости и Бережливости. Эти высокомерные апатичные чиновники не в силах были поддержать даже внешнюю дисциплину.

Экран подмигнул, и на нем показался возбужденный репортер-шимп.

«...согласно последним сообщениям, в неожиданных боевых действиях в Мулунских горах еще не заняты все оккупационные силы. Губру пока не решились ответить на манифест приближающегося противника...» Роберт терялся в догадках, провозгласили ли уже теннанинцы свой манифест о намерениях. Ожидалось, что это произойдет только через несколько дней. Но неожиданно вспомнил. В Мулунских горах?

«...мы повторяем заявление, сделанное пять минут назад объединенным командованием армии, которая в настоящий момент приближается к Порт-Хелении».

Изображение на экране изменилось. Вместо комментатора показали недавнюю запись: три фигуры на фоне леса. Роберт недоуменно уставился на экран. Он знал их, причем двоих очень близко. Один — шен по имени Бенджамин. И еще двое — женщины, которых он любит.

«...и поэтому мы бросаем вызов своим угнетателям. В бою, по мнению Института Цивилизованных Войн, мы хорошо проявили себя. Чего нельзя сказать о нашем противнике. Он использовал преступные методы и весьма навредил не участвующим в войне невозделанным видам. И что хуже всего — противник солгал».

Роберт разинул рот. На экране появился отряд шимпов с самым разнообразным вооружением. Шимпы выходили из леса на открытый участок в сопровождении нескольких людей со свирепыми взглядами. Перед камерой выступала Лидия Маккью, возлюбленная Роберта. А рядом с ней стояла Атаклена, он увидел взгляд своей супруги-чужака и понял, кто написал это обращение.

И уж совершенно ясно, чья это идея.

«Мы требуем открытой схватки в долине Синда с лучшими войсками противника, вооруженными так же, как мы...»

— Утакалтинг, — хрипло позвал Роберт. Потом еще раз, громче: — Утакалтинг!

Глушители разрабатывались многими поколениями библиотекарей. Но волчьих рас было так мало. Помещение на мгновение заполнил голос Роберта, и лишь секунду спустя глушители перекрыли резкие вибрации воздуха, и снова воцарилась тишина.

Зато бежать через весь зал ему никто помешать не мог.

Глава 106

ГАЙЛЕТ

— Крысы перестраиваются! — воскликнул Фибен, услышав начало передачи.

Они вместе смотрели на портативный экран, установленный на склоне Церемониального Холма.

Гайлет жестом остановила его.

— Тише, Фибен. Дай послушать.

Но смысл заявления уловили сразу же. Колонны повстанцев в домотканой одежде двигаются по открытым опустошенным полям. По краям следуют два кавалерийских отряда — на лошадях! Словно сбежали из доконтактного плоского кинофильма. Марширующие шимпы нервно улыбаются и поглядывают на небо, держа трофейное или самодельное оружие. И невозможно было не заметить их мрачной решимости.

Камера показала всю панораму и Фибен быстро подсчитал.

— Это все, — потрясенно сказал он. — Все, кто хоть как-то подготовлен и способен носить оружие, если не считать недавние жертвы. Все или ничего. — Он покачал головой. — Разрежь мою синюю карту, если я понимаю ее намерения.

Гайлет взглянула на него.

— Ну уж и синяя карта! — фыркнула она. — Она очень хорошо знает, что делает, Фибен.

— Но городских повстанцев в Синде разбили.

Гайлет покачала головой.

— Это тогда. Мы не знали ситуации, не завоевали уважения и статуса. И кроме того, не было свидетелей. А горные повстанцы одерживали победы. Их признали. И теперь на них смотрят все пять галактик.

Гайлет нахмурилась.

— Да, Атаклена знает, что делает. Я только не сознавала, что положение настолько ухудшилось.

Они посидели молча, глядя на повстанцев, идущих садами и полями.

Потом Фибен воскликнул.

— Что? — спросила Гайлет. Он указал на экран, и настала ее очередь удивляться.

Здесь, рядом с другими солдатами-шимпами, неся сабельное ружье, шла Сильвия. Она уверенно держала оружие и казалась островом спокойствия в этом море нервничающих неошимпанзе.

«Кто бы мог подумать? — мелькнуло в голове Гайлет. — Кто бы мог подумать, что она на это способна?»

Они продолжали смотреть. Помочь они все равно ничем не могли.

Глава 107

ГАЛАКТЫ

— Это дело требует осторожности, внимательности, праведности! — провозгласил сюзерен Праведности. — Если придется, мы встретимся один на один.

— Но это дорого! — завывал сюзерен Стоимости и Бережливости. — Возможны потери!

Верховный священник наклонился со своего насеста и мягко проворковал подчиненному:

— Консенсус, консенсус... Раздели со мной видение гармонии и мудрости. Наш клан потерял здесь многое и может потерять еще больше. Но мы не отказались от того, что поддержит нас даже ночью, даже во тьме, — от нашего благородства. Мы не утратили своей чести.

Они начали раскачиваться, и полилась мелодия.