этот рассказ, сперва удивились, потом разозлились на начальство, отправившее такого неопытного юнца, не обеспечив его материально. Себя они уже считали чуть ли не стариками по сравнению со своим попутчиком, хотя и были-то старше его на каких-нибудь 4–5 лет. Стали думать о том, как же помочь его горю. Катя предложила:
— Вот, что, Юра, возьмите-ка деньги у нас, потом отдадите. Ведь мы домой едем, там уж обойдёмся. Вам в нашем городе без денег будет очень трудно. Борис, ведь мы можем ему дать взаймы рублей двести?
Борис ответил кивком головы, подтверждая своё согласие с проектом супруги, но Юра категорически отказался от денег. Он говорил, что ему неудобно занимать такую большую сумму у людей, с которыми он случайно познакомился только несколько дней тому назад. Борис перебил его, доставая бумажник и протягивая деньги:
— Всё на свете случайно! Берите, берите! Разбогатеете, отдадите.
Наконец, после долгих уговоров Юра согласился взять 100 рублей, пообещав вернуть их при первой возможности. После этого все отправились в ресторан и вновь весело пообедали. Дальнейшее путешествие прошло без приключений.
Глава седьмая
По возвращении домой Борис и Катя Алёшкины нашли в своей семье некоторое изменение: нашлась исчезнувшая незадолго до этого Вера. Акулине Григорьевне удалось-таки разыскать дочь, которая, оказывается, болела брюшным тифом, лежала в больнице, а теперь вновь поселилась дома. Она была острижена наголо и со своими коротенькими, чуть курчавящимися волосами, походила на мальчишку. Вера, кончено, стеснялась своей стриженой головы и ходила постоянно в платочке.
Эла очень обрадовалась появлению мамы и папы и, конечно, привезённым московским игрушкам.
Побыв два дня дома, Борис Яковлевич и Екатерина Петровна приступили каждый к своей работе только с той разницей, что Катя вынуждена была заняться составлением различных планов, заявок, отчётов, распределением нарядов и организацией выдачи материалов многочисленным почтовым ящикам, число которых с каждым днём непрерывно увеличивалось, а Борис, придя в трест, получил работу, несколько отличную от той, которую он исполнял ранее. Хотя он и продолжал курировать те же отделы, которые были за ним закреплены, но, по предложению директора треста Новикова, временно — хотя бы на весеннюю путину, должен был побывать на кораблях, чтобы как следует ознакомиться с траловым делом и в то же время подкорректировать действия тральщиков, оставленных в пределах залива Петра Великого. Таких судов было восемь. В прошлом, 1932 году эту функцию выполнял сам директор. Его зам. по производству Машистов, как и ранее, руководил второй основной группой судов, работавших в районе Камчатки.
Нужно отметить, что благодаря поездке Николая Александровича, а затем и Бориса в Москву, их личным контактам в Главрыбе и других снабжающих организациях, а также и большей оперативности нового руководства отдела снабжения, несмотря на возрастающие трудности в получении дефицитных материалов, снабжение ими Тралового треста в 1933 году проходило лучше, чем раньше. Улучшилось также оснащение тральщиков, финансовое положение треста. Этому немало способствовало успешное выполнение плана первого квартала 1933 года.
В тресте появился новый парторг ЦК — товарищ Меднис, по национальности латыш, большевик чуть ли не с 1903 года, очень серьёзный, вдумчивый, глубоко принципиальный и удивительно добросердечный человек. Высокий, чуть сутуловатый, уже пожилой, совершенно одинокий, он весь свой пыл, всю свою энергию, а её у него, несмотря на возраст, имелось ещё много, отдавал работе. Немудрено, что уже через несколько месяцев его знали и уважали не только все работники треста, но и все экипажи судов. Несмотря на недавнее вступление в должность, к моменту возвращения Бориса из Москвы Меднис успел познакомиться с командами почти всех траулеров. Между прочим, как потом узнал Алёшкин, именно по его совету Николай Александрович направил Бориса на тральщики. Меднис говорил:
— Судя по некоторым данным, Алёшкин — парень с головой, с течением времени из него может получиться неплохой руководитель солидной организации. Для этого ему, конечно, нужно бы учиться, но так как сегодня отпустить его на учёбу мы не можем, надо попытаться дать ему возможность учиться на практике. Если же он будет всё время сидеть в кабинете, пробивать получение различных дефицитных материалов, да без конца улаживать разные финансовые затруднения, а нашего производства — живого дела знать не будет, то из него, в конце концов, не руководитель, а чиновник выйдет. Ему нужно обязательно поработать какое-то время на тральщиках.
Как мы знаем, Новиков послушался совета парторга. Более трёх месяцев Борис, переезжая с одного судна на другое, участвовал в их работе, связывался по радио с Новиковым (в тресте уже была установлена своя центральная радиостанция), докладывал ему о ходе лова и, получив соответствующие указания, со своего судна, на котором в данный момент находился и которое тогда считалось флагманским, управлял действиями всех тральщиков группы.
Вначале Алёшкину эта работа казалась очень сложной, но вскоре он с ней освоился. И так как во многом его роль сводилась скорее к диспетчерским функциям, чем к работе настоящего руководителя, а также и потому, что, ежедневно связываясь с Николаем Александровичем Новиковым, он получал соответствующие указания, а по ряду вопросов без стеснения консультировался с капитанами, то при его врожденной сообразительности и незаурядных организаторских способностях, Борису удалось создать такие условия, что к концу июня южная группа тральщиков не только выполнила, но даже и перевыполнила свой план. Конечно, главная заслуга в этом деле принадлежала капитанам и командам судов, которые более или менее стабилизировались, были хорошо укомплектованы и, в конце концов, набрались уже достаточно опыта в проведении лова. Но всё же немалую роль сыграло и то, что все тральщики работали согласованно, своевременно собирались на обнаруженной банке, равномерно заходили под выгрузку рыбы и погрузку углём и, вообще, работали слаженно, а этим как раз и руководил Алёшкин.
Организация и строительство порта для тральщиков в бухте Диомид продвинулись значительно вперёд. На разгрузку и погрузку судов времени теперь уходило почти втрое меньше, чем в прошлом году. К сожалению, Камчатская группа, нацеленная в основном на лов более ценной рыбы — трески, в этом полугодии план недовыполнила. Опять постоянно возникали затруднения с погрузкой угля в Рогатинских копях, продолжались трудности и с транспортировкой выловленной продукции.
Хотя в этом 1933 году в распоряжении Тралового треста имелся уже постоянно прикреплённый рефрижератор, он со своей задачей из-за сравнительно небольшой тоннажности (около 1 500 тонн водоизмещения) не справлялся, и приходилось большую часть выловленной рыбы солить, что значительно снижало её качество. Да и места скопления и миграции трески в районе Охотского моря и Татарского пролива были изучены слабо. Очень часто работа
