пулеметами. У них имелись ножницы для разрезания колючей проволоки, штурмовые лесенки, настилы и лопаты для преодоления рвов перед фортами. В каждой стрелковой дивизии было организовано по 10–12 штурмовых групп.
По сигналу атаки штурмовая подгруппа под прикрытием артиллерийско-минометного огня огневой подгруппы выдвигалась на возможно близкую дистанцию к объекту штурма. Саперы-штурмовики подтягивали к сооружению штурма взрывчатые вещества, кумулятивные и сосредоточенные заряды, земленосные мешки. А в это время огневая подгруппа мощным огнем подавляла атакуемое огневое сооружение и соседние огневые точки. Ставилась дымовая завеса, ослеплялись амбразуры, на флангах штурмовой группы создавались отсечные дымовые завесы. В этот момент команда разграждения прокладывала проходы в заграждениях, прикрывающих атакуемые объекты, расчищала путь для действий подгруппы штурма. Танки по проходам подходили вплотную к объекту и своим огнем подавляли огневую точку или своим корпусом закрывали ее амбразуры. Личный состав подгруппы штурма броском выдвигался к объекту атаки, забрасывал гранатами и обстреливал из автоматов гарнизон объекта через пролазы, амбразуры, проемы в стенах и врывался в опорный пункт. Однако ворваться внутрь объекта штурма было, как правило, крайне трудно. Поэтому саперы-штурмовики, подрывая стены кумулятивными или сосредоточенными зарядами, устраивали проходы для подгруппы штурма и очень часто при этом уничтожали взрывами зарядов и гарнизон объекта. Огнеметчики, в свою очередь, создавали очаги пожара, выкуривая вражеский гарнизон и обеспечивая штурмовой группе возможность проникнуть внутрь атакуемого объекта.
Чрезвычайно важной задачей штурмовых групп, и в первую очередь саперов-штурмовиков, явилось закрепление захваченных объектов. При этом закрепление в основном производилось не после полного очищения объекта от личного состава противника, а в динамике боя. Противник пытался отбить потерянные здания и восстановить положение, используя для этого гарнизоны ближайших объектов. Иногда это ему удавалось. Поэтому саперы-штурмовики старались как можно быстрее приступить к приведению зданий в оборонительное состояние и прикрыть подступы к нему имеющимися у штурмовой группы минами.
В ходе штурма Кенигсберга особенно отличился 51-й отдельный гвардейский саперный батальон 13-го гвардейского стрелкового корпуса. Взвод саперов этого батальона под командованием гвардии старшины Н. И. Галибина под сильным огнем противника 6 апреля проделал проходы во вражеских заграждениях, открыв путь наступающим войскам. Однако продвижению вперед и атаке форта мешала долговременная огневая точка гитлеровцев. Галибин с тремя саперами под ураганным огнем врага вышел к огневой точке и взрывом уничтожил ее гарнизон. Командир другого взвода того же саперного батальона младший лейтенант А. М. Родителев 7 апреля в составе штурмовой группы вместе с восемью саперами, участвуя в атаке, достиг огневых позиций зенитных батарей врага. Внезапным налетом саперы захватили 15 зенитных орудий, в рукопашном бою уничтожили 6 гитлеровцев и 5 вражеских солдат взяли в плен. Спустя несколько минут немцы предприняли попытку вернуть оставленные орудия. Саперы отбили три контратаки и удержали артиллерийские позиции до подхода основных сил.
Частично разрушенные форты № 8 и № 10 уже не оказали серьезного сопротивления, но на подходе к городским кварталам советское наступление замедлилось. Сказывались недооценка численности гарнизона и отсутствие поддержки с воздуха. Из-за плохой погоды авиация вновь почти бездействовала. Успех штурма Кенигсберга повис на волоске. Теперь немцы могли перебросить с севера на юг свои резервы и восстановить целостную оборону города. Наконец 7 апреля погода улучшилась, и свое веское слово смогла сказать советская авиация. Вскоре после полудня небо над Кенигсбергом будто бы потемнело от 500 бомбардировщиков Дальней авиации. Обычно они действовали под прикрытием ночной темноты, поскольку тихоходные «бомберы» Ил-4 и Б-25 «Митчел» были легкой жертвой для немецких истребителей. Только в тяжелых условиях 1941 г. Дальнюю авиацию бросали в бой днем, невзирая на потери. Теперь, наоборот, никакого противодействия вражеских истребителей даже не предполагалось, а при свете дня точность бомбометания многократно возрастала. На столицу Восточной Пруссии обрушилось почти четыре тысячи бомб. Командир экипажа Ил-4 В. А. Пшенко вспоминал: «Когда на Кенигсберг летали днем, то там столько самолетов было, что сначала было страшновато. Все думал, как бы не столкнуться. Между нами ходят наши же истребители. Ко мне подошел один. Открывает фонарь рукой, показывает: «Здорово!» Бомбы пошли. Он юрк вниз, посмотрел, куда упали бомбы. Догоняет и показывает большим пальцем вверх: «Во!» – Значит, попал».
Главной целью летчиков советской бомбардировочной авиации были немецкие резервы, которые следовало уничтожить до того, как солдаты и офицеры вермахта займут позиции в окопах и превращенных в цитадели зданиях Кенигсберга. После бомбардировки в городе царил хаос, связь штаба гарнизона с войсками была нарушена. К 8 апреля остатки гарнизона были оттеснены в центральную и восточную части Кенигсберга. Сообщение остатков германских войск в городе с портом Пиллау было прервано. Дальнейшее сопротивление без запасов и снабжения извне становилось бессмысленным. К утру 9 апреля оно приобрело уже очаговый характер, а вечером комендант крепости Кенигсберг генерал Отто фон Ляш прислал парламентеров на командный пункт одного из советских стрелковых полков. В ночь на 10 апреля немецкий генерал прибыл на командный пункт 11-й гвардейской дивизии, где подписал свой последний приказ – о капитуляции. К 9 часам утра солдаты вермахта подняли белый флаг над своим последним очагом сопротивления – башней «Дона» у озера Обер-Тайх. Гитлер, узнав о сдаче столицы Восточной Пруссии, в ярости заочно приговорил фон Ляша к смертной казни. По мнению фюрера, комендант Кенигсберга, оказавшись в безвыходной ситуации, должен был либо погибнуть в бою, либо застрелиться, как в аналогичной ситуации это предпочел сделать генерал-майор Гонелл в Познани.
В сводке Совинформбюро от 10 апреля 1945 г. прозвучала цифра в 42 тысячи убитых и 92 тысячи пленных из состава гарнизона Кенигсберга. Однако это были первые, непроверенные данные, которые включали в себя и задержанных жителей города. Современные подсчеты по документам 3-го Белорусского фронта дают цифру в 70 тысяч немецких военнослужащих, захваченных и сдавшихся в плен в Кенигсберге. Борьба за Восточную Пруссию практически завершилась. Основным инструментом сокрушения противника стала техника, в первую очередь артиллерия. Маршал А. М. Василевский особо отметил это в своих воспоминаниях: «Восточно-Прусская операция по расходу боеприпасов вообще не имела себе равных среди всех операций в истории войн».
ПАДЕНИЕ БЕРЛИНА
31 января 1945 г. танкисты 1-го Белорусского фронта вышли к Одеру в районе Кюстрина и Франкфурта-на-Одере. Не дожидаясь подхода пехоты, отставшей на 30–50 километров, они форсировали реку и захватили плацдармы. Позади осталось 400 километров польской территории, 35 разбитых немецких дивизий, более 150 тысяч пленных. Впереди всего в 100 километрах находилось «логово фашистского зверя» – Берлин. Казалось, еще один решительный рывок, и война будет окончена. Однако в начале февраля Ставка Верховного главнокомандования приняла решение остановить наступление на столицу Третьего рейха. Требовалось подтянуть тылы,
