Сразу стало ясно, почему он так назван.
В отличие от других частей Дома, где бывала Рени, и где крыши в основном были плоскими или куполообразными, здесь их окружало множество вертикальных поразительно разнообразных форм — обелиски с окнами, башенные часы, узкие пирамиды и тонкие шпили, готические детали, испещренные темной резьбой, даже бельведеры были настолько роскошно украшены, что сами казались замками, висящими в воздухе. Даже в слабом свете заре Рени насчитала несколько сот шпилей, высоко вздымающихся над морем плоских крыш Дома.
— Я знаю названия некоторых из них, но не всех, — объявил Квинтус Фактум, — Некоторые старинные имена потеряны навсегда. Если только нам не удастся их найти в переводах старинных книг. Вон та высокая узкая башня называется Буфетный Нож. Ближе к нам — Башня Плачущего Барона, а еще ближе — Сердце Гелливера, неизвестно почему так названная. А вот то изящное здание подальше, должно быть, Вершина Садового Короля, да, похоже, это знаменитые карбункулы, о них было много споров в свое время, хотя сейчас слишком темно, чтобы сказать наверняка.
— И наш друг в одной из них? — наконец спросила Рени.
— Похоже на то. И ее похититель тоже, вот поэтому нам нужно видеть, но не нужно, чтобы увидели нас, для этого нам и нужно было прийти сюда, пока темно. Но есть и еще одна серьезная проблема, я боюсь.
Его испуг был вполне искренним, но все-таки не полностью загасил восторженный блеск глаз монаха при виде леса шпилей, которые стали приобретать трехмерность в первых лучах солнца.
— Кусочек фигурной штукатурки, с которого и начался наш поиск, наводит меня на мысль, что похититель вашего друга проходил по коридорам, построенным в эпоху Союза Комнат, которые соединяют эти башни. Кажется логичным, что преступник выбрал для своего убежища — точнее сказать, гнезда — одно из помещений наверху. Эти помещения достаточно уединенны и находятся близко от Библиотеки. Но в котором из них сейчас ваш друг, боюсь, не смогу сказать.
— Это просто смешно, — решительно заявила Рени. — Это слишком рискованно. — Она страшно устала, страшно хотела спать, но откладывать это дело было нельзя. — Искать должны все. Именно так чудовище схватило Мартину: она отстала от остальных, а он выхватил ее из стада, как лев антилопу.
— Но он говорит дело, Рени… — вмешалась Флоримель. ' — Нет, не могу согласиться на это.
!Ксаббу бочком пробирался по пыльному полу комнаты, он двигался не совсем прямо, но и не на четвереньках, Рени всегда огорчало, как стирается грань между его настоящей личностью и телом сима.
— Я ценю твою заботу обо мне, мой друг, но я считаю, что так лучше.
От усталости она стала тупо упрямой — с логикой !Ксаббу было трудно спорить, но Рени нелегко было переломить.
— Значит, мы должны отпустить тебя одного? Но не по следу убийцы, а полазить по башням метров по сто в высоту?
— Давайте по-быстрому решим. А то хочется вздремнуть, — пробасил Т-четыре-Б. — Он обезьяна, так? А обезьяны лазают.
В поисках поддержки Рени обратилась к Фактуму Квинту-су, но тот лишь пожал плечами.
— Это не мое дело, — заявил он, — Но должен заметить, что нам понадобится много дней, чтобы облазить все коридоры и лестницы пешком, в большинстве из них мы побеспокоим обитателей, пробираясь в верхние помещения.
Рени стиснула зубы, чтобы не сказать грубость, от которой никому не станет легче. С ними не было никакого смысла спорить. Она не могла привести свой главный аргумент, чтобы не казаться эгоистичной, — Рени страшно боялась потерять.
!Ксаббу. После всего, что они пережили вместе, она даже представить не могла, где найдет силы жить без него. Поскольку Стивен все равно что умер, маленький человечек был для нес самой настоящей семьей.
— Мы устали, Рени. — Флоримель не могла скрыть обиды в голосе. — Нам нужно поспать.
— Но…
— Она права, — заявил !Ксаббу. — Я не поменяю свое решение, после отдыха и ты будешь думать иначе. Я беру первое дежурство — пока светло, никуда идти нельзя, так что мы можем спать весь день.
— Я не хочу спать, — голосок Эмили дрожал. — Я хочу домой. Я… я ненавижу это место.
Рени старалась не разозлиться.
— Ты видала и похуже.
— Нет, — уверенно заявила девушка. — Я здесь становлюсь больной. Да и ребенку это плохо.
Рени вдруг пришло в голову, что они чего-то здесь не понимают, но не было сил размышлять.
— Прости, Эмили. Мы уйдем отсюда, как только освободим Мартину.
— Я совсем не хочу быть здесь, — тихонько проворчала Эмили, как ребенок вслед родителю после спора.
— Спите, — велела Флоримель. — Спите, пока есть возможность.
Все примолкли, но никто не мог успокоиться, горячо рекомендованный Флоримель отдых казался недостижимым. Рени сжимала руки в кулаки и разжимала. Она чувствовала взгляд !Ксаббу, но не хотела встречаться с ним глазами, даже когда он подобрался поближе к ней.
— У моего народа есть легенда, — спокойно начал он. — Может, хочешь послушать?
— Я с удовольствием послушаю, — объявил брат Фактум Квинтус, — если… Конечно, не сочтите меня невежливым! — тут же добавил он, было очевидно, что ученый переполнен желанием узнать что-то о другом народе. Рени стала прикидывать, в какой научный архив пойдет легенда !Ксаббу, еще один штрих и сложных переплетениях Дома. — И если другие не возражают.
Т-четыре-Б недовольно сморщился, что раз и навсегда убедило Рени в том, что он всего лишь подросток, но вслух робот не возражал.
— А мнение остальных учитывается? — заворчала Флоримель.
— Это очень хорошая легенда, — заверил всех !Ксаббу. — Одна из самых любимых у моего народа. Она о Жуке и Полосатой Мыши.
Он замолчал и уселся поудобнее на задних лапках. Они задвинули тяжелые шторы — в отличие от верхней комнаты здесь было только одно окно, — но тоненький лучик утреннего света все-таки проходил через дырку в ткани. В полоске света серебрилась летающая пыль.
— Жук была красивая молодая женщина, — начал он. — Все молодые люди хотели видеть ее своей женой, но отец девушки Ящерица был суров и не хотел отпускать дочь от себя. Он запер ее в доме, а дом был глубокой подземной норой, и не выпускал к дневному свету. Мужчинам запрещалось за ней ухаживать.
Все люди племени отправились к Дедушке Богомолу с жалобой, они говорили, что нечестно прятать такую молодую женщину, как Жук, от всех и не давать ни одному из их сыновей жениться на ней и наслаждаться ее красотой. Дедушка Богомол отослал их назад, заявив, что ему нужно обдумать их слова.
В ту ночь Богомолу приснился сон. Ему снилось, что Ящерица утащил к себе в нору и луну, а без нес на ночном небе предки стали жалким и запуганным. Когда он проснулся, то понял, что не может позволить Ящерице продолжать прятать дочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
