– Я слышал в Хаане детскую песенку:
Когда Хаан терпит поражение, народ страдает.Когда Хаан поднимается, народ страдает.Когда Хаан беден, народ беден.Когда Хаан богат, народ беден.Когда Хаан силен, народ умирает.Когда Хаан слаб, народ умирает.
– Аристократы и короли, что бы ни говорили о своих представлениях о прекрасном, всегда относятся к простому народу как к камням на доске для игры в «купу», – сказал Куни.
В его словах не прозвучало даже намека на иронию. В глубине души он продолжал считать себя простолюдином, человеком, которому нечего прибавить к своему имени и который когда-то был вынужден просить друзей пустить его переночевать.
Луан посмотрел на него, и его глаза засияли в отблесках пламени костра.
– Король Косуги не видел ничего плохого в том, чтобы собрать армию и захватить территории, прежде принадлежавшие Хаану, у северной Гэфики, объявить новый набор на принудительные работы, чтобы восстановить дворец в Гинпене, а также увеличить налоги и устроить грандиозную коронацию.
Я побывал на развалинах своего родового дома и обратился с молитвой к покойному отцу. И хотя думал, что выполнил обещание, которое дал в день его смерти, на сердце у меня было неспокойно.
Когда на небе появилась луна, ее свет упал на древние строчки из классического ано, вырезанные над одной из дверей: «Жизнь – это эксперимент».
– Подходящие слова для ученого из Хаана, – заметил Куни.
– Подходящие слова для любого жителя Дара, будь то мужчина или женщина, – улыбнулся Луан. – В тот момент я понял, что был слеп. Я считал, что мой долг – восстановить Хаан, но Хаан – это не король Косуги, сожженный дотла дворец, развалины прославленных поместий или погибшие аристократы и их семьи, мечтающие о славе, а всего лишь части эксперимента, посвященного образу жизни народа Хаана, его истинная сущность. Когда эксперимент проваливается, человек должен быть готов выйти на новую дорогу, научиться делать все по-другому.
Я больше не мог следовать прежнему пути, тому, что больше не вел к благополучию народа Хаана, и поэтому приехал к тебе.
Для Мата Цзинду сила – это единственный закон, а военная слава – высший идеал. Мир, который он создал, является зеркальным отражением его сознания. Когда король Туфи умер «при загадочных обстоятельствах» по дороге в Экофи, говорят, что его последними словами были: «Мне следовало остаться пастухом». Предполагалось, что восстание сделает мир справедливее, однако ничего не изменилось.
Куни посмотрел на Луана, и сердце быстрее забилось в груди.
– Ты считаешь, что мы те самые слова, написанные богами, и в мире всегда будут бедные и богатые, могущественные и слабые, аристократы и простолюдины? Неужели ты думаешь, что все наши мечты обречены на поражение?
Луан встал и медленно направился к океану. Темные очертания его фигуры мерцали в свете пляшущего пламени, и голос мешался с ревом огня.
– Я отказываюсь верить в безнадежность перемен, потому что видел, как простой одуванчик, терпеливо и упорно, со временем разрушает самый твердый камень мостовой. Лорд Гару, вы готовы претворить в жизнь мечту императора Мапидэрэ, но без тех ошибок, что он совершил? Сможете ли вы объединить острова Дара в единое королевство, подарить им длительный мир и тем самым облегчить жизнь простым людям?
Из ночной тени неслышно появилась леди Рисана и, приблизившись к костру, тихо села рядом с Куни, положив руку ему на плечо. Ее пальцы мерцали в свете костра, и Куни вновь ощутил, что у него прояснилось в голове и он готов произнести вслух слова тяжелой правды и признать, что неидеален, что не бог.
– Не знаю, что тебе ответить. Я постоянно убеждал себя, что люблю простой народ, но как можно говорить о любви, если даже не растишь своих детей? Я всегда верил, что обладаю состраданием, но разве у меня есть право рассуждать о сострадании при таком количестве убитых и преданных мною людей?
Я не утверждаю, что хороший, – просто всегда старался поступать правильно. Хочется верить, что меня будут вспоминать с любовью, но я прекрасно знаю, что деяния человека получают самую разную оценку на протяжении его жизни и предугадать, какой она будет, невозможно. Неизвестно, смогу ли претворить твои мечты в реальность, потому что этот вопрос следует задать нашим потомкам через тысячу лет.
Луан рассмеялся.
– Лорд Гару, именно по этой причине я готов тебе служить. Не боги или древние мудрецы указывают нам правильный путь, мы должны найти его сами, путем экспериментов. Твои сомнения в собственных силах и возможностях станут постоянно вынуждать тебя задавать вопросы, ты никогда не будешь думать, что знаешь все ответы. Муравей, оседлавший зонтик одуванчика опустится на землю вместе с его семенем. Дела талантливых людей оцениваются наследием тех, кто им служил.
– Geudeu co lotere ma, pirufenrihua nelo. Жизнь – это эксперимент, – сказал Куни. – Мы все ласточки, летающие в шторм, и, если хотим благополучно приземлиться, нам потребуются удача и умение – в равных долях.
В наступившей тишине Рисана запела старую классическую песню ано:
Четыре спокойных моря широки, как длинны годы.Дикий гусь летает над прудом, оставив у себя за спиной голос ветра.Человек проходит по миру, оставив за собой свое имя.
Глава 43
Первый удар
Руи, седьмой месяц третьего года Принципата
Уже больше года донесения воздушных разведчиков оставались одинаковыми. Джин Мазоти продолжала устраивать на Дасу странные военные игры, вместо того чтобы обучать и тренировать солдат, а Кого расширял рыбный промысел, строил новые дороги, мосты и прочие бесполезные объекты, не имевшие никакого военного значения.
У Киндо Мараны сложилось впечатление, что Куни Гару вполне доволен жизнью на острове и ведет себя как садовник на своем участке, а не как амбициозный военачальник, стратег.
Наконец в одном из последних донесений появилось сообщение о том, что Джин Мазоти, судя по всему, что-то задумала. На южном побережье Дасу, на берегу канала, прямо напротив Руи, разведчики заметили около двухсот солдат, которые строили корабли. Дело у них продвигалось медленно, поскольку им не хватало рабочих рук и опытных судостроителей. Марана усилил воздушное наблюдение за этой частью побережья. Мазоти без конца подгоняла рабочих, а тех, кто проявлял недостаточную расторопность, даже пороли.
Один из солдат дезертировал с Дасу на украденной крошечной рыбачьей лодке, и Киндо Марана лично его допросил.
– Джин Мазоти жестокая, бессердечная, – жаловался Маране солдат, которого звали Луэн. – Мы должны были построить двадцать транспортных кораблей за три месяца. Когда я сказал, что это невозможно, она приказала привязать меня за большие пальцы рук и выпороть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
