Глимин успел поведать мне о том, что уже два года живет в Ирхоне, берет заказы только у состоятельных людей, которые приезжают к нему со всей округи, перечислить поименно, каким графам и баронам он сделал клинки, посетовать на трудности работы, наглых конкурентов из Гильдии искателей, которые скупают весь материал из Проклятых земель, а гонят один только ширпотреб. Напоследок даже пообещал, если вдруг мне посчастливится добыть чешую хашана, выкупить ее по хорошей цене, поскольку она является основным компонентом производства какой-то супер-прочной стали, из-за которой гномье семейство и осело в приграничье.
От дальнейшего рассказа меня спасли конвоиры, которые забрали парня на суд. Видимо, жалобы графских сынков в Ирхоне было принято рассматривать вне очереди. Когда же за дверью затихли шаги, Квер напрямик спросил:
— Зачем тебе был нужен этот гном? И о чем вы тут целый час трепались?
Я усмехнулся и многозначительно ответил:
— Квер, уж ты-то должен был догадаться, для чего мне налаживать контакт с талантливым мастером-оружейником, принимающим эксклюзивные заказы у богатых и влиятельных персон.
— Забери меня хруг, я так и знал, что ты в остроге не задержишься! — воскликнул смотрящий.
Я улегся на лавку и закрыл глаза, демонстрируя нежелание развивать тему, но уголовник поднялся и подошел ко мне. Присев на краешек лежанки, он осторожно поинтересовался:
— Друг, ты не мог бы мне помочь? — приняв мое молчание за согласие, Квер добавил: — Мне здесь еще четыре дня париться, а ты, я так думаю, уже сегодня выйдешь на свободу. Можешь оказать небольшую услугу — передать весточку моим друзьям? Обещаю, в долгу не останусь.
— Говори.
Ну а что еще мне оставалось?
Смотрящий наклонился к самому уху, прошептал фразу и пояснил, что ее я должен буду передать хозяину трактира на улице Героев. Эта фраза не была кодовой, да и зашифрованного смысла не имела. Просто Квер просил передать, чтобы какое-то дело начинали без него, поскольку "клиент" может надумать вернуться домой.
— Хорошо, передам, — пообещал я.
— Спасибо, друг! — уголовник растянул губы в улыбке и соизволил оставить меня в покое.
Еще четверть часа прошло глупо и бестолково. Я расставлял по порядку те немногие факты, которые удалось узнать, размышлял, правильно ли поступил, признав свою вину, прикидывал, как следует вести себя перед судьями… Короче, занимался переливанием из пустого в порожнее. А потом за мной пришли. Конвоиры с громким скрежетом открыли замок и приказали мне поднимать свою задницу с лавки и шагать на выход. Захлопнув дверь камеры, они снова связали мне руки и повели наверх.
По пути в коридоре мы столкнулись с радостным Глимином, рядом с которым шествовал его отец — крепкий мужик невысокого роста с аккуратной черной бородкой. Увидев меня, парень остановился и спросил, не нужен ли мне поручитель. Я не ожидал подобного предложения и весьма удивился — вроде бы гном не показался мне чересчур доверчивым, но предложил свою помощь, даже толком не зная, в чем меня обвиняют. На размышление мне потребовалась секунда, после чего я покачал головой и с улыбкой ответил:
— Благодарю за предложение, но у меня уже есть один.
Парень немного огорчился (зато его папаша наоборот — просто расцвел от счастья) и пожелал мне удачи, после чего я с конвоирами зашел за угол, услышав звук, очень напоминавший крепкий подзатыльник.
Судебные заседания проводились в этом же здании, на втором этаже. В комнате, куда меня привели, находилось шестеро — трое судей за длинным столом у дальней стены, дознаватель Лихтош, седой старичок, восседавший за небольшим столиком, напоминавшим парту, и что-то увлеченно выводивший пером на листках бумаги, а также Ярут, приветливо кивнувший мне. Увидев стражника, я окончательно успокоился — мои догадки полностью подтвердились, так что опасаться было уже нечего.
Сам суд произвел на меня неизгладимое впечатление и далеко не положительное. Все действо не заняло и двух минут — дознаватель зачитал обвинение (ограничившись только двумя убийствами, которые назвал непредумышленными), сообщил, что я вину свою признаю, и попросил проявить снисхождение к жертве обстоятельств, скучающие судьи лениво переглянулись, после чего один из них, едва не зевая, назначил мне штраф в двадцать один золотой, второй скучающим тоном поинтересовался, не желаю ли я заключить соглашение с Гильдией искателей, а третий выдал какую-то бумажку и заставил Ярута расписаться в книге, лежавшей на столе у писаря.
И на этом все закончилось. Конвоиры освободили мои руки от веревок и по приказу судей отправились за следующим обвиняемым, а я вместе с приятелем и бумажкой в руках покинул суд, недоумевая, для чего он вообще был нужен. Я так переживал, готовился, а все оказалось простой формальностью. И не потому ли дознаватель ночью выглядел таким довольным, осознавая, что ему не придется вызывать в суд свидетелей, не придется убеждать судей в моей виновности, а достаточно будет произнести пару строчек текста?
Но, вернемся к приговору… Это же просто песец! Двадцать один золотой! За что, я вас спрашиваю? За самооборону? Интересно, какой же штраф назначают маньякам, на чьей совести десятки невинных жертв? Или это судьи были не в духе?
— Ну что, Ник, повезло тебе! — радостно воскликнул Ярут, хлопнув меня по спине. — Штраф назначили небольшой, да и сроку дали целых два месяца.
— Это ты называешь, повезло? — мрачно переспросил я.
— Конечно! Другим, вон, дают дней десять, не больше. Не смог собрать нужную сумму — хлоп, и рабский ошейник! А тебе сегодня Хинэль улыбнулась — судьи, узнав о том, что я согласился за тебя поручиться, даже ошейник должника на тебя надевать не стали и вынесли самый мягкий приговор.
Хрена себе, мягкий! Да они же меня без денег оставили, уроды! Ну что, скажите, что мне стоило вытащить тех двух воров из комнаты и отволочь подальше вместе с лесенкой?.. Да, кстати о деньгах!
— Ярут, спасибо тебе за все, — сказал я, со щенячьей преданностью заглянув в глаза приятеля. — Я даже не смел надеяться, что ты…
— Брось, Ник, мы же друзья! — воскликнул стражник, крепко сжав мое плечо. — Так что не расстраивайся, я подскажу, как можно добыть деньги на оплату штрафа.
— Ну, деньги-то у меня имеются, главное — их вернуть. Ты знаешь, где хранятся вещи задержанных?
— Знаю, но… У тебя есть двадцать один золотой?
Ярут выглядел весьма удивленным и самую малость расстроенным. Понаблюдав за его лицом, я мысленно добавил еще один кусочек в мозаику и ответил:
— Есть. И все благодаря тебе. Если бы не твой приятель-торговец, я бы отдал найденные безделушки за бесценок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
