Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

— Ваш риск будет оплачен по повышенной ставке пилотов — испытателей — добавил Хатчисон — то есть за один полет вы получите почти годовое теперешнее жалование. И в дальнейшем, в случае вашего увольнения из Армии, фирма "Локхид" обещает помочь с трудоустройством — нам нужны хорошие летчики. И конечно, о вашем подвиге узнает вся Америка! Еще вопросы есть?

Сборы были недолгими. Буквально через пару часов оба самолета были погружены на "Хенкок", который немедленно снялся с якоря. В ангаре, оборудованном под мастерскую, целая толпа инженеров и техников возилась вокруг машин. А Джимми с Дошем сидели в корабельном баре.

— Только бы не как Ральф — сказал Джошуа — я ведь жениться хотел, как только вернусь. Но Клэр не будет ухаживать за калекой, всю жизнь, я ведь не наследник миллионов. Господи, за что мне это? Одно хорошо, если это и случится, то быстро, я даже не успею ничего понять. А ты боишься, Джим?

Джимми пожал плечами. Он привык драться за свою жизнь, еще в мальчишеских бандах с окраин Чикаго. И одно из правил, усвоенных им тогда, гласило — не думай о том, что завтра тебя убьют. Потому что это лишает тебя сил — и увеличивает шанс, что ты и в самом деле умрешь. А Стив сказал, что и у русских есть такое — "чему быть, того не миновать".

— Я говорил с полковником, уже после — продолжил Джош — он сказал, что уверенности нет. Он солгал нам про расчеты, вернее, они есть, но там все на грани, может выйдет, может нет. И как раз еще и потому важен эксперимент — удастся, получим какие‑то политические очки перед союзниками и уверенность в новых возможностях палубной авиации, за такое не жалко и облагодетельствовать двух героев. А не удастся — потеряем всего лишь двух неудачников, и два самолета "нолевой" серии, уже почти выработавшие ресурс. Взлет будет вне видимости берега, чтобы при провале никто не узнал — нас просто вычеркнут из списка, забудут, и только! Все в руках божьих, как при русской рулетке — и неизвестно, сколько в барабане пустых гнезд, и есть ли они там вообще!

Джимми промолчал. А разве не в этом вся суть американского образа жизни? Постоянно принимать "челлендж", вызов судьбы — выиграешь, и ты на коне, проиграешь, тебя похоронят под забором как собаку. Главное было, не ошибиться с размером ставки, ну и конечно, если решился, не подвести самому. И если Джошу, белому парню из хорошей семьи, было что терять — то у него, Джимми, это был уникальный шанс вернуться в Штаты, наплевав на того гавнюка Уокера: мир любит героев, и в этом его справедливость. Ну а если не повезет, что ж, он сделал все, что мог. Но если господь до сих пор помогал ему, то отчего же он не выручит и в этот раз?

— Я после нашел и этого фирмача — говорил Джош — и потребовал деньги вперед. Чтоб если я и погибну, получили мои старики, и сестра Мэри. И Клэр узнает, что я умер за Америку, героем. Хатчисон, крыса, пытался спорить, что плата лишь после, за сделанную работу. А я ответил, что пусть тогда он тут, на "Хенкоке", найдет другого, кто завтра сел бы в кабину. И что я буду рисковать не деньгами, а головой. Ему нечем был крыть, и он выписал чек. Я тут же пошел к корабельному финансисту и договорился о переводе в Штаты. Советую и тебе сделать так, Джим — мы ведь сейчас диктуем условия, ну где "Локхид" или кто‑то там наверху найдет двух других дураков, вместо нас?

Джимми печально усмехнулся. Ему некуда и некому было посылать — отец умер еще в Депрессию, мать пятью годами позже, после был приют, приработок где попало и чем попало (который вполне мог кончиться тюрьмой, будь полиция расторопнее), и наконец работа подручным на заводе — авиационном заводе, был тридцать девятый год, в Европе уже пахло войной, и ожидались выгодные заказы. И так вышло, что на смышленого чернокожего паренька обратил внимание один хороший человек, ищущий курсантов в летную школу Таксиги. А завтра будет еще одна ступенька к тому, чтобы к тебе обращались "мистер", а не "эй, ниггер". Или же — Джимми вспомнил еще одну поговорку Стива, "или грудь в крестах, или голова в кустах". На Медаль Конгресса рассчитывать смешно — но может, хоть Летный Крест повесят!

Напиваться не хотелось, и Джимми пошел в ангар, застал там техников, заканчивающих счищать краску с его птички. Попробовал возмутиться, и получил в ответ лекцию о порче аэродинамики шероховатостью поверхности при кустарной окраске — "слушай, по уму надо было твою красотку лаком покрыть и отполировать, если тебе нужна ее летучесть до последней крохи".

— А опознавательные знаки вижу, вы оставляете?

— А тебе нужно, чтобы тебя по ошибке сбили наши же?

— Я всего лишь думаю, что если они не портят вашу аэродинамику, то не испортит и моя счастливая эмблема!

Краска нашлась. И Джимми старательно выводил на киле и под кабиной свой фирменный знак, русскую пятиконечную звезду. А чтобы не спутали с японским кругом, нарисовал лучи подлиней, а центр поменьше. Удовлетворенный работой, пошел спать.

Следующий день запомнился лишь тем, что к вечеру выглянуло солнце. Авианосец шел на север полным ходом, за кормой осталась серая стена муссонных туч. По палубе было трудно перемещаться из‑за слишком сильного встречного ветра, и Джимми спустился в "ready room", помещение для отдыха дежурных экипажей (и по общему мнению, самое комфортное место на авианосце). Там скучали с десяток пилотов из штатной авиагруппы "Хенкока", при виде Джимми они оживились.

— Коллеги, кто разъяснит мне небольшую логическую задачу? — громко сказал один — если принять исходным постулатом, что небелые это такие же люди как мы. Поскольку Америка, это свободная страна, то любой ее достойный гражданин способен баллотироваться на сколь угодно высокий пост. Следовательно, негр может быть судьей, губернатором, и даже, теоретически, Президентом Соединенных Штатов. Что есть абсурд. Следовательно — исходный постулат неверен.

— Причина в том, что как утверждают ученые, люди черной расы могут быть храбры, сильны, ловки, но в их духовном мире в сравнению с нашим гораздо больше доля бессознательного и меньше сознательного — ответил второй — таким образом, животные инстинкты в их поведении играют намного большую роль. То есть, они вполне способны выполнять работу низших общественных классов, но непригодны там, где требуется высшая интеллектуальная и духовная деятельность.

— Однако же и в этом качестве они могут быть полезны людям — заметил третий — как в том комиксе про полет на Луну, как сначала пускали ракету с обезьянами. Что неразумно: выгоднее запустить существо, которое по возвращении (если вернется) может внятно рассказать, что видело. Чтобы людям после было меньше риска. И кажется, это мы сейчас и наблюдаем — первым взлетит лабораторный объект, и если удачно, то можно попробовать и человеку.

Джимми усмехнулся. Он уже успел отвыкнуть от такого отношения — но Флот всегда был намного консервативнее Армии, а палубная авиация считалась элитой среди флотских. И эти белые очень хотели бы, в лучших традициях драки в баре, вышвырнуть его вон, намяв бока — но ведь он, Джимми, был не просто прикомандированным, а важным участником завтрашнего дела, ради которого авианосец и совершает этот поход — а потому, если потасовку начнут они, то взыскания виновным последуют обязательно. А вот если он первым вспылит, оскорбит кого‑то или ударит — то десяток свидетелей с чистой совестью будут говорить, что всего лишь усмиряли обнаглевшего ниггера. Но спускать обиду молча тоже было никак нельзя!

— Простите, господин майор — разглядев погоны, Джимми обратился к тому, кто заговорил первым, очевидно, заводиле компании — а сколько у вас воздушных побед над японцами?

— Одиннадцать — гордо сказал тот — я более чем дважды ас, черный. Одиннадцать раз я смотрел в лицо смерти — но так выходило, что они все отправлялись в ад, а я пока что живой.

— А у меня, двадцать — ответил Джимми — полковник соврать не даст, спросите у него. Шестнадцать — джерри, четверо — японцы. И еще неизвестно, кто хуже — у джерри самолеты сильнее, зато дух слабже, как получат по зубам, так из боя выходят, даже если их больше нас. Я в Португалии был, на суше, как раз тогда, когда немцы на нас напирали, вас, водоплавающих, ждали на помощь. Там счет свой и открыл — целая эскадрилья нас была, таких же, как я. И только четверо нас из Португалии вернулись.

Его слушали внимательно. Палубные пилоты были элитой, с предельным самомнением и спесью. Но боевое мастерство они уважали.

— Пополнение получили, и во Францию — рассказывал Джимми — мы первыми на том берегу Канала приземлились, оттуда и работали, не из Англии. Фронт от нас рядом совсем был, наш аэродром даже артиллерия регулярно обстреливала.

— Врешь — неуверенно сказал кто‑то — как тогда летать? Или вы для самолетов окопы рыли?

— Капониры строили — ответил Джимми — такая земляная подкова, сверху балками, рельсами перекрыта, железными листами, и землей для маскировки. Прямое попадание не выдержит, но осколки и близкий разрыв держит хорошо. Нам говорили, русские так делают на фронтовых аэродромах. Газ можно прямо в капонире дать, быстро выскочить на полосу, и на взлет, до того как гунны огонь откроют. А при посадке, быстро к своему месту подрулить, тут же наши из наземной команды трос за хвост цепляют и внутрь затаскивают — когда снаряды прилетают, мы уже в укрытии сидим. Месяц так и летали, затем фронт вперед пошел. Мы — "черная эскадрилья", нас особенно не жалели, совали первыми в любую дыру. Зато и гуннов над нами летало, как ворон над помойкой — искать не надо, лишь взлетаешь, сразу в драку.