Однако как только союзная армия Нейтралз, Остермана и остатков северных кланов появилась на горизонте, веселье быстро сменилось на тревогу, а затем переросло в панику. Народ с криками прятался в домах, наглухо запирая двери и ставни, торговцы спешили спрятать товар в повозках, а повозки на складах и амбарах редких счастливцев: цены за укромное местечко вмиг выросли до небес. Артисты, менестрели и простые бродяги напрашивались в дома, обивали пороги таверн или просто сбивались в темных углах, стараясь убраться с открытых улиц и площадей. Многие хорошо знали, чем чреваты клановые разборки: оставаться вне спасительных убежищ сродни самоубийству.
К сожалению, в суматохе не обошлось без жертв: нескольких детей затоптала обезумевшая от страха толпа, некоторые неудачники лишились жизни за ключи от своих домов, а кое-кого просто забили до смерти, повинуясь общей атмосфере безумия и паники.
Яр видел всё из гущи событий, застигшей его на одной из главных улиц. К своему неудовольствию, он не успел вовремя вернуться к схрону, и теперь был вынужден пробираться к своим сквозь суету и неразбериху.
В город он попал в составе диверсионной группы, прошедшей за стены под видом бродячих артистов. Пьяная стража мало интересовалась происходящим, пребывая в счастливых объятиях хмельных богов, поэтому особых препятствий не возникло.
Согласно плану Строгонова, группа заняла специально заготовленный для подобных случаев подвал, и принялась прощупывать внутреннюю обстановку города. Налаживались старые контакты, проводились важные встречи, собиралась необходимая информация о политической обстановке в городе, численности и готовности войск Совета, состоянии укреплений.
Начатая утром работа, к вечеру была почти закончена: как оказалось, Строгонов заранее по каналам трансферанса предупредил своих сторонников, и те успели подготовить большую часть сведений до прихода группы в Бангвиль. Яра же Строгонов отослал на внешнее наблюдение, приказав изучить некоторые районы города на месте. Такое же задание получил и Данила, однако с указанием других мест разведки.
Яр с точностью исполнил сказанное, и уже возвращался, когда наткнулся на удивительное представление: очаровательно прекрасная девушка в белоснежном шёлковом платье кружила в танце сразу с двумя статными красавцами, умудряясь попутно тянуть слова старинной романтичной песни. Яр так засмотрелся, что совсем позабыл о времени сбора: к назначенному часу объединённая армия должна была подойти к стенам города, обозначив серьёзность намерений. Согласно дальнейшему плану, Совет Бангвиля должен был собраться на чрезвычайное совещание, инициированное соратниками сеньора Глефы, на которое будет приглашён сам Строгонов, уполномоченный говорить от лица всех членов объединённой армии.
Асассин опомнился только тогда, когда вокруг забегали перепуганные люди. Мысленно отругав себя за нерасторопность, Яр поспешил уйти с улицы. Чтобы избежать лишней толкотни, наёмник взобрался на крышу одного из жилых домов и направился к намеченной цели по карнизам жилых строений, плотно прилегавших друг к другу.
С опозданием на полчаса Яр добрался до нужного места, и, проверив хвосты, спустился в подвал малоприметного двухэтажного дома, такого же, как и десятки других на улице.
Внутри горел тусклый свет лучин, и пахло мужским потом. Стоило Яру войти, два бойца с арбалетами в руках вынырнули из темноты, направив на него оружие. Асассин поспешил назвать пароль и проскользнул дальше.
В единственной комнате сидело шесть человек: широкоплечий Строгонов, занявший место за полусгнившим столом, два воина-охранника, по обе стороны главнокомандующего, а также трое неизвестных в темных балахонах с накинутыми на головы капюшонами.
При виде неизвестных у Яра внутри похолодело. Он сразу понял, что за гости пожаловали к ним.
– Отдел крайне не заинтересован в усилении позиций Ордена в центральной части материка, – говорил один из людей, сидевший посередине. – Необходимо задержать их армию у стен Бангвиля.
– Задержать? – лёгкая усмешка коснулась губ Строгонова. – Вы обещаете помощь?
– Не исключено, – голова человека качнулась. – В любом случае, Орден не должен овладеть городом.
– Очень многое зависит от Совета. Если он примет решение о сопротивлении, мы сможем помериться силами с врагом, – Строгонов говорил медленно, делая акценты на словах, казавшихся ему значимыми. – У Совета двенадцать тысяч мечей в полной готовности. У нас ещё четыре.
– Ренессанс приведёт не больше шести тысяч, – немного подумав, агент Готикс добавил: – Они будут здесь через два часа.
– Однако если Совет не решится…
– Вряд ли у Совета есть выбор. Это мёртвый орган, – подал голос другой человек в балахоне. – Либо ваши сторонники возымеют влияние на большинство, либо приспешники Ордена. Третьего не дано.
– А что собирается делать Отдел в случае, если Бангвиль падёт к ногам темных? – прищурившись, спросил Строгонов.
– Эта информация не подлежит разглашению, – ответил после недолгого молчания центральный гость.
– Что ж, – пожал плечами главнокомандующий, – тогда порешили: от вас мы ждём пятнадцать голосов на Совете.
Агент Готикс утвердительно кивнул.
– Однако… – начал было Владимир, но затем резко замолчал. Привстав со стула, главнокомандующий стал внимательно к чему-то прислушиваться, его рука медленно потянулась к мечу на поясе.
Яр слишком поздно понял, что насторожило Строгонова: едва слышимые звуки голосов, доносившиеся от входа в подвал. Асассин поначалу принял их за тихий разговор охранников. Но затем разобрал знакомые слова заклинаний!
Чудовищный взрыв ослепил его, оглушив и отшвырнув к противоположной стене комнаты. Сильно ударившись спиной об камень, Яр упал на пол. От боли асассин на несколько секунд потерял сознание, а когда очнулся, перед плывущим взором замелькали тёмные фигуры, во множестве заполнившие подвал. Звуков он не слышал: полная глухота накрыла его после взрыва.
Юноша попытался встать, но его неожиданно придавило чьё-то дёргающееся тело. Нечто горячее брызнуло в лицо. Затем кто-то огромный завис над ним, последовал удар и наступила тьма.
Что-то медленно капало в дальнем углу, раздражая сознание. Яр несколько раз возвращался из небытия в реальность, проваливаясь обратно во мрак. Когда он окончательно пришёл в себя, органы чувств одурели от нахлынувших ощущений: каждая частичка тела оживала, вдоволь смакуя последствия взрыва. Яр тихонько застонал: боль была непереносимой. Ко всему прочему, руки были прикованы к стене, а ноги к полу – принять удобную позу не представлялось возможным. От боли хотелось взвыть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
