Об убийстве Цезаря Светоний рассказывает так: «Он сел, и заговорщики окружили его, словно для приветствия. Тотчас Тиллий Цимбр, взявший на себя первую роль, подошел к нему ближе, как будто с просьбой, и когда тот, отказываясь, сделал ему знак подождать, схватил его за тогу выше локтей. Цезарь кричит: "Это уже насилие!" – и тут один Каска, размахнувшись сзади, наносит ему рану пониже горла. Цезарь хватает Каску за руку, прокалывает ее грифелем, пытается вскочить, но второй удар его останавливает. Когда же он увидел, что со всех сторон на него направлены обнаженные кинжалы, он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы пристойнее упасть укрытым до пят; и так он был поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустив не крик даже, а стон, – хотя некоторые и передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: "И ты, дитя мое?"».
Окровавленное тело диктатора упало к подножию статуи Помпея, которую некогда сам Цезарь и велел восстановить. Сенаторы в панике разбежались, заговорщики во главе с Брутом и Кассием укрылись на Капитолии, а в городе воцарились смятение и страх. Некоторое время спустя трое рабов отнесли труп Цезаря в его дом. Так на 56-м году окончил свой жизненный путь этот блестяще одаренный человек, великий полководец и выдающийся государственный деятель, слишком далеко зашедший в откровенном попрании прав своих сограждан, еще не готовых мириться с безграничным деспотизмом и полным отсутствием политической свободы.
Гражданские войны 44–30 гг. до н. э. и падение Республики
Убив Цезаря, заговорщики растерялись. Пока они бездействовали, не зная, что предпринять, цезарианцы оправились от первого потрясения. Начальник конницы Лепид и консул Антоний договорились действовать заодно. Уже 16 марта Лепид во главе отряда легионеров занял форум. Со всех сторон в Рим начали стекаться ветераны и колонисты Цезаря. Антоний в качестве консула 17 марта созвал заседание сената. Заговорщики на него не явились. Страсти были накалены до предела, однако начинать новую гражданскую войну никто не хотел. В итоге по предложению дипломатичного Цицерона был заключен следующий компромисс: Цезарь считался не убитым (!), а «умершим», его убийцы получали амнистию, все решения, назначения и указания покойного диктатора сохраняли законную силу (в этом было заинтересовано абсолютное большинство сенаторов), а сам он удостаивался почетного погребения за государственный счет. Разумеется, рассчитывать на прочность такого соглашения не приходилось.
Антоний тогда и в дальнейшем вел себя как естественный преемник Цезаря и вождь цезарианцев. Он захватил в доме Цезаря весь его архив и немалые денежные средства (100 млн. сестерциев), что позволило ему, ссылаясь на волю покойного, раздавать своим сторонникам должности и деньги (спустя некоторое время он прибрал к рукам и государственную казну). Антоний организовал пышные похороны Цезаря (тело диктатора было кремировано на форуме, позже на этом месте воздвигли храм Божественного Юлия) и сам произнес выспреннюю поминальную речь. Наконец, он спровоцировал взрыв народного негодования, направленный против убийц Цезаря, которые вынуждены были бежать из Рима (Брут и Кассий в итоге оказались на Востоке и к апрелю 43 г. до н. э. уже стояли во главе значительных воинских формирований). Антоний пытался наладить контакты с сенатской оппозицией, но безуспешно. Тогда он добился от сената разрешения иметь личную вооруженную охрану в 6 тыс. человек. Деспотические замашки грубого и своевольного Антония скоро вызвали всеобщее недовольство.
Между тем еще накануне похорон диктатора стало известно, что в завещании он назначил своим главным наследником усыновленного им внучатого племянника, 18-летнего Гая Октавия Фурина (отныне тот стал называться Гаем Юлием Цезарем Октавианом), которому предназначалось три четверти всего имущества. Наследник в этот момент находился в Аполлонии (на иллирийском побережье), где учился военному делу и совершенствовал свое образование. Срочно вернувшись в Италию, Октавиан должен был сделать выбор: либо отказаться от наследства и усыновления, укротить амбиции и уйти в частную жизнь (что ему настойчиво советовали мать и отчим), либо вступить в борьбу за свои права с таким серьезным противником, как Антоний. Он не колебался ни минуты. Тщедушный и болезненный с виду, юный наследник Цезаря оказался сильной и целеустремленной личностью: честолюбивый и волевой, расчетливый и осторожный, предусмотрительный и гибкий, он в скором времени продемонстрировал незаурядные качества хитроумного, тонкого и дальновидного политика и дипломата. На римской политической сцене появился актер, которому было суждено в течение 57 лет выступать на ней в роли протагониста.
Октавиан отправился в Брундизий, где войска приветствовали его как сына Цезаря. Повсюду наследника убитого диктатора встречали восторженные толпы цезарианцев – ветеранов, колонистов и вольноотпущенников. В конце апреля Октавиан прибыл в Рим. Через месяц у него произошел открытый разрыв с Антонием: последний не собирался делиться ни деньгами, ни властью с кем бы то ни было, а уж менее всего с этим «дерзким мальчишкой». Однако Антоний его явно недооценил. Чтобы отдать деньги, завещанные Цезарем плебсу (по 300 сестерциев на человека), Октавиан обратил в звонкую монету все унаследованное и полученное им или его родственниками (включая мать и отчима) движимое и недвижимое имущество. Такое поведение чрезвычайно способствовало росту его популярности в Риме.
В дальнейшем отношения между Антонием и Октавианом все более обострялись. Осенью 44 г. до н. э. лидер республиканской «партии» Цицерон в отсутствие Антония повел с ним в сенате и на форуме бескомпромиссную борьбу (грозным политическим оружием оратора стали 14 филиппик), благо Антоний с каждым днем терял былую популярность среди цезарианцев по причине конфликта с Октавианом, а также из-за своей прежней соглашательской политики по отношению к республиканцам. На почве вражды с Антонием на какое-то время Цицерон и Октавиан заключили политический союз (Цицерон наивно полагал, что сможет использовать в своих интересах неопытного юнца, каким ему представлялся Октавиан).
Наконец 9 октября Антоний отправился в Брундизий, чтобы принять командование над прибывшими туда из Македонии четырьмя легионами (два из них вскоре перешли на сторону Октавиана). Спустя несколько дней Октавиан, оставаясь частным лицом, поехал в Кампанию вербовать войско против Антония. Последний, наведя драконовскими мерами дисциплину в своей армии, пошел во главе двух легионов на Рим. В том же направлении двинулся из Кампании и Октавиан с 3 тысячами ветеранов. Так началась новая гражданская война. Оба соперника явились в Рим, однако столкновения не последовало: ветераны Цезаря не желали воевать друг с другом. Тогда Антоний, собрав верные ему войска, отправился в Цизальпинскую Галлию отвоевывать у наместника – республиканца Децима Юния Брута Альбина – ключевую в стратегическом отношении провинцию. Октавиан же в конце ноября предоставил свое войско в распоряжение сената.
Тем временем Децим Брут с семью легионами заперся в Мутине, а Антоний начал осаду города. Последующие события получили название Мутинской войны (43 г. до н. э.). По предложению Цицерона сенат наделил Октавиана пропреторскими полномочиями (вкупе с сенаторским достоинством) и направил его вместе с обоими консулами 43 г. до н. э., Гаем Вибием Пансой и Авлом Гирцием, на выручку Дециму Бруту. В свою очередь, Антоний отказался подчиниться распоряжению сената оставить Брута в покое и ждать дальнейших указаний, не приближаясь к Риму более чем на 200 миль; тем самым он поставил себя в положение мятежника.
Уже в апреле в двух сражениях Антоний был разбит и ушел от стен Мутины в Нарбонскую Галлию к Лепиду. В боях погибли оба консула, а Октавиана легионеры провозгласили императором. Сенат торжествовал победу; Антоний был объявлен «врагом республики». Дециму Бруту предоставили триумф, Октавиану – овацию. Сенатская олигархия во главе с Цицероном теперь явно игнорировала амбиции Октавиана (поскольку Антоний, как казалось в Риме, был окончательно разбит). Ему отказали в консульстве и велели сдать командование Дециму Бруту. Однако вскоре выяснилось, что отделаться от Октавиана было не так-то просто. Он не сдал командования и не стал преследовать Антония. Последний благополучно перешел Альпы и в конце мая соединился с войсками Лепида, изменившего сенату. Децим Брут попытался прорваться в Македонию, однако его легионы перешли на сторону цезарианцев, а сам он был захвачен в плен галлами и по требованию Антония убит. Воспользовавшись благоприятной ситуацией и энтузиазмом своих солдат, в конце июля Октавиан во главе восьми легионов двинулся на Рим.
Все войска, находившиеся близ города, перешли на сторону цезарианцев, поэтому Рим был взят без боя. Октавиана немедленно избрали консулом, и уже 19 августа он вступил в должность (вместе с Квинтом Педием, племянником Цезаря). Амнистия в отношении убийц Цезаря была отменена. Легионеры получили щедрые награды; законы, объявлявшие Антония и Лепида врагами отечества, были кассированы. Затем Октавиан выступил из Рима на север, к городу Бононии. Антоний в это время уже стоял возле Мутины. В переговорах между ними роль посредника играл Лепид.
