– Едут! Едут! – Мальчишка с криком бежал по улице новоиспеченной крепости, извещая всех о прибытии командора серых стражей с армией.
О ней заранее известили голубиной почтой, а потому все обитатели Лотеринга радовались как дети этому событию. Радовались и ждали. Наконец-то завершались их мучения и казавшаяся вечной осада.
Мать настоятельница вышла во главе делегации навстречу медленно приближавшейся колонне армии. Точнее, тому, что в этих местах было принято называть армией. В глазах же Далена Амелла эта горстка людей от силы могла именоваться пехотной ротой, да и то облегчённого состава.
Впереди ехал головной дозор из пяти конных эльфов в довольно недурственных латных доспехах. За ними, на удалении двухсот шагов, двигался основной состав колонны. Сначала шла тяжёлая кавалерия во главе с самим Даленом Амеллом. Тяжелее её не сыскать было во всём Тедасе. Чего стоили одни её «скакуны» – бронто, каждый из которых весил от полутора до двух тонн и был покрыт толстой кожей с многочисленными костистыми наростами. Да и само снаряжение не подкачало. Мощные латные доспехи, тяжёлые палаши, арбалеты, глефы[40]. Тут их набралось аж двадцать пять «рыл», потому что незадолго до выступления получилось провести обряд инициации новых добровольцев.
За ними топтала пыль лёгкая эльфийская пехота. Приталенные бригантины. Бацинеты. Облегчённые варианты латного прикрытия рук и ног. Арбалеты. Фальшионы[41]. Большие щиты – павезы[42]. Всего – шестьдесят восемь бойцов.
После двигался отряд тяжёлой пехоты, укомплектованный оборотнями. Особые физические данные, порождённые крепкими телами, позволили навесить на них полноценные латные доспехи и вооружить глефами да фальшионами с маленькими щитами – ударными тарчами. Их получилось не очень много, но даже полсотни таких «кабанов» выглядели очень внушительно.
Колонну замыкал сводный отряд арбалетчиков, набранных из числа людей в таком же снаряжении, что и у лёгкой эльфийской пехоты, разве что цвет гербовых котт отличался, как и личное знамя. Этот момент нужно особенно отметить – каждому из трёх отрядов, что сопровождали серых стражей, Дален придумал не только собственные названия, но и уникальную расцветку униформы, личное знамя и прочие атрибуты самостоятельного воинского подразделения. Поэтому выглядело это всё очень любопытно – в духе красивых апокрифических образов Средневековья, что иногда рисовали себе томные дамы в мечтах, читая куртуазные романы.
Ну и напоследок нужно отметить ещё несколько небольших конных отрядов в латных доспехах, набранных из числа эльфов, для боевой охраны арьергарда, флангов и обоза с двумя диковинно выглядящими полевыми кухнями.
Таким образом, армия, которую привёл Дален Амелл, имела сто девяносто восемь строевых и сорок шесть единиц обслуживающего персонала. Впрочем, командор выгреб не всю свою армию, так как сорок пять бойцов осталось в Грифингаре, да с ними ещё пять десятков практически необученных новобранцев-добровольцев, «помирающих» от напряжённых тренировок на полосе препятствий и плацу…
– Рад тебя видеть в здравии. – Дален кивнул, приветствуя преподобную мать настоятельницу.
– И я тебя. Ты вовремя прибыл.
– Ты выглядишь озабоченно. Что-то случилось?
– Да… Нам нужно это всё обсудить. Но позже. Сейчас тебя ждут люди. Ты для них надежда на спасение и победу.
– Ты преувеличиваешь. Я смотрю, бойцы гарнизона выглядят весьма неплохо.
– И всё же ты должен побыть на виду какое-то время. Размести своих воинов. Поговори с жителями. Удели им внимание и время. Ты даже не представляешь, на что они пошли ради тебя.
– Что-то серьёзное произошло?
– Да. И настолько, что я даже не знаю, как мы все вывернемся. А теперь ступай. Не смею тебя больше задерживать…
Праздное шатание по городу, совмещённое с проверкой постов, осмотром укреплений и места последнего сражения, беседы с женщинами на кухне и ранеными в полевом госпитале отняли у командора практически весь день. Поэтому к матери настоятельнице он вернулся глубокой ночью. Но она его ждала.
– Так они растерзали храмовников после того, как те стали выдвигать публично обвинения против меня? – удивлённо покачал головой Дален. – Невероятно. Не могу поверить в это. Чем же я заслужил столь страстную любовь крестьян?
– Здесь нет никакой хитрости или чуда, – устало улыбнулась мать настоятельница. – Понимаешь, ты – первый владетельный господин, который обошёлся с ними по-человечески, а не как с ничтожными тварями. Думаешь, почему я их поддержала и даже более того – перешла на их сторону?
– Ты?!
– Да, я. Я не хочу возвращения старых порядков. Мне нравится то, как вы ведёте свои дела. За года полтора запустелый «Пик солдат» превратился, по слухам, в самую могущественную твердыню во всём Ферелдене, а то и Тедасе. Люди идут к вам. Бегут. Да посмотреть только на Лотеринг. Здесь сейчас сосредоточено свыше трёх тысяч человек. Никогда, я это особенно подчеркиваю, никогда здесь не жило столько людей. Причём не просто прибежали под вашу руку, а активно вливаются в дела общины. Одних только рыболовных лодок в озеро выходит свыше сотни каждый день. Да и других полезных дел совершается огромное количество.
– Почему ты говоришь, что они идут под мою руку? Ведь Лотеринг мне не принадлежит.
– Он твой. И все бароны уже давно это признали. Негласно, разумеется. Даже бывший господин этих мест пошёл на службу к герцогу Логейну, оставив все помыслы возращения этого лена.
– Любопытно. – Дален задумался и замолчал минут на пять.
Мать настоятельница ему не мешала размышлять.
– Как-то странно всё получается…
– Почему? Разве ты не хотел надеть на себя корону?
– Хотел. Но тут возникает очень сложная коллизия. Я бы даже сказал – неразрешимая.
– Так поделись ею со мной, возможно, я помогу тебе её разрешить.
– Понимаешь, если всё то, что ты говоришь, правда, то уже сейчас мы имеем проблему – неудовольствие баронов. Они никогда не выберут меня своим королём, разве что из страха.
– И что тебя смущает? Возьмёшь власть силой и будешь держать их в страхе. Эка невидаль.
– Да всё, если честно, меня смущает. В постоянном внутреннем напряжении государство долго не сможет простоять. Мало того, если конфликты, породившие этот страх и неудовольствие, не будут решены, то королевство развалится под ударами внутренних противоречий сразу после моей смерти. Я ведь не бессмертный. Или того хуже – будет поглощено соседями: империей или Орлеем. В любом случае за быстрым взлётом последует ещё более быстрое падение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
