— Ладно. Когда мы этим займемся?
— Немедленно.
— Как будем действовать?
— Мы с тобой подползем к ним с той стороны, где сидят аррьерос и пеон, а индейцы — с другой. Как только прогремят наши выстрелы, они бросятся на немцев, разоружат их и свяжут. Все! Пошли!
Уже возле самого входа в пещеру гамбусино прошептал эспаде:
— Я беру на себя аррьерос, а ты — пеона. Стреляем им в головы, как только я произнесу «три», понял?
— Да, — спокойно ответил Перильо и взял ружье на изготовку.
— Целься! Итак, раз, два, три!
Несчастные, ничего не подозревающие аррьерос и пеон были убиты, а немцы связаны и обезоружены. После этого индейцы быстро обшарили трупы, забрав у них все мало-мальски ценное, а потом вынесли их наружу, бросив возле входа в пещеру как попало.
Пролитая кровь возымела своеобразное действие на вождя Острие Ножа: он всячески старался подчеркнуть, что относится к гамбусино с большим почтением. С угодливостью лакея он быстро развел костер, сложенный особым образом, специально для того, чтобы при его свете гамбусино и эспада могли показаться пленникам в полный рост.
И те не преминули воспользоваться возможностью произвести на своих врагов дешевый устрашающий эффект.
— Добро пожаловать в горы! — произнес деланно-торжественным тоном гамбусино. — Счастлив приветствовать вас здесь! Мне всегда приятно видеть вас. Как поживаете, господа?
— Благодарю вас, сеньор, очень хорошо, — ответил Фриц совершенно спокойно, потому что сразу решил: что бы ни случилось, эти мерзавцы не увидят его испуганным и униженным.
— Ах вот как? Даже очень хорошо?
— Да. Если бы вы знали, что сейчас творится у меня на душе, то, пожалуй, стали бы мне завидовать.
— На что мне знать про состояние вашей душонки? Меня гораздо больше интересует ваш кошелек. Как он — полон или нет? Короче: вы богаты?
— Очень.
— Значит, вы сможете заплатить выкуп за свою жизнь?
— Какие тут могут быть сомнения!
— Но денег при вас, я так понимаю, нет?
— К сожалению. Ими распоряжается мой банкир.
— Ничего страшного. Вы дадите мне доверенность на право распоряжаться вашим вкладом. А как обстоят финансовые дела вашего спутника?
Приват-доцент слышал этот вопрос, но, в отличие от Фрица, не мог заставить себя спокойно вести беседу с негодяем, его слуга понял это и ответил за него на свое собственное усмотрение:
— О, он не богаче церковной крысы, горсть боливаров в кармане — вот и все его состояние.
— Тогда он умрет. Я не так богат, чтобы дарить кому попало жизнь без выкупа.
— А зачем ему умирать? Я же заплачу за него, как делал это уже не раз. Какая требуется сумма?
— Десять тысяч боливаров за вас обоих, и учтите: это очень дешево по нынешним временам.
— Прекрасно! Вы получите эти деньги! Распорядитесь принести сюда чернила, перья и хорошую бумагу Я напишу доверенность на ваше имя.
— Можете не спешить! Во всяком случае, я вас не тороплю, сначала мне нужно посоветоваться вон с тем сеньором. — И он кивнул в сторону Энгельгардта.
— Узнаете меня, сеньор Энгельгардт? — спросил он банкира, заискивающе и одновременно нагло глядя тому в глаза.
— Нет, — ответил банкир.
— Нет? Жаль, право. Но ничего, вы еще успеете познакомиться со мной как следует, а если, по примеру этого маленького сеньора, благоразумно расскажете мне о том сколько у вас денег, наше знакомство может оказаться взаимно приятным и…
— Во сколько вы оцениваете мою свободу? — прервал это издевательски-приторное словоизвержение Энгельгардт.
— Это зависит от размера вашего состояния. Я не грабитель какой-нибудь и не требую всего, что вы имеете, но на определенный процент, я думаю, я вправе рассчитывать, скажем, на…
На этот раз его прервал вождь мойо, прошептав ему на ухо:
— Сеньор, мы здесь не одни. Один из моих воинов видел какого-то человека, пробиравшегося к пещере ползком.
— Но он не мог принять зверя за человека?
— Нет, сеньор, это был человек. Как только он понял, что замечен, вскочил на ноги и бросился наутек.
— А вы не пытались догнать его?
— Догнать? Да тут такая темень, что хоть выколи глаза!
— Какая досада! Надо уходить немедленно! Черт его знает, кто этот разведчик!
— Кто же еще, как не Отец-Ягуар! — с видом человека, фатальное предчувствие которого наконец-то сбылось, произнес подошедший к ним Антонио Перильо.
— Нет, кто угодно, только не он, потому что он-то уж непременно напал бы на нас сразу, чтобы немедленно отбить своих приятелей. Впрочем, может, я и ошибаюсь, и он замышляет против нас какую-то сложную игру, но ничего у него не получится, мы сумеем обвести этого умника вокруг пальца.
Он приказал загасить костер в пещере и отдал очень тихо приказ отвести мулов пленных и убитых к своим животным, а затем доставить в лагерь и связанных немцев. Собравшись в одном месте, увеличившийся отряд почти сразу же тронулся в путь. В наступившей тишине послышался стук копыт. Всякому, кто прислушался бы в этот момент к нему, стало бы ясно, что ехала целая группа всадников, но не по направлению к Салине-дель-Кондор, а в противоположную сторону. Возле пещеры, где только что прогремели роковые выстрелы, больше не раздалось ни звука…
А совсем недалеко от нее, опершись о каменную стену, стояли двое — Ансиано и Аука.
— Они заметили тебя, поэтому и удрали так быстро! — произнес старик. — Но мы еще сможем их догнать, о мой господин!
— Не стоит, дорогой Ансиано! Они только и мечтают пустить нас по ложному следу, но мы же не позволим себя провести, а? Наши ноги быстрее копыт их мулов. Нам надо как можно скорее найти Отца-Ягуара, это — сейчас самое главное.
И оба инки растворились в ночи. С поручением, которое им дал Отец-Ягуар, они справились. Именно он приказал им провести разведку в окрестностях Салины, чтобы обнаружить местонахождение негодяев Пахаро и Перильо. У Карлоса Хаммера в отношении них уже имелся определенный план военных действий: добраться до ущелья Смерти прежде, чем это удастся им, и расставить своих людей по всему его периметру.
Глава XX
ЗАВЕЩАНИЕ ИНКИ
Барранка-дель-Омисидио, или ущелье Смерти… Невольно вздрогнешь, произнося эти два слова. Потом подумаешь: скорее всего такое название — преувеличение, дань местным суевериям, и не более того, мало ли на свете мест, названия которых тоже связаны со всякими ужасами, однако на самом деле ничего сверхъестественного в них не происходит. Но что касается Барранки-дель-Омисидио в Андах, то здесь как раз тот самый случай, когда название «ущелье Смерти» точно отражает, если не историю, то характер места, которому принадлежит. Солнечные лучи, способные оживить казалось бы, любой ландшафт, здесь бессильны: им никогда не скрасить этой мрачной, безотрадной картины — столько в ней кроется зловещей угрюмости. Ущелье стерегут лишенные каких-либо признаков растительности суровые горы-великаны, чуть ниже острые скалы протянули к небу свои крючковатые уступы-пальцы, словно грозя кому-то. Но и в небольших долинах между ними не найдешь ни травинки, не увидишь пробегающего зверя, даже ящерицы избегают заходить в это мертвое царство.
