должна быть сладкой, а ради этого стоит потянуть время. Он не давал Фаине шевельнуться, с блаженством облизывал пальцы, побывавшие в ней, и продолжал ласкать – все более нежно и мягко, все меньше встречая сопротивление. Фаина не знала, как ей быть. С каждой минутой это становилось все менее похоже на изнасилование, и все чаще вместо слов протеста из нее вырывались предательские хрипы.
– Расслабься, не сжимайся так, иначе будет больно, – горячо шептал Ян прямо ей в ухо. – Прекрати сопротивляться, ты же сама этого давно хочешь, я знаю. Все хотят.
Фаина выгнулась на столе, откинув голову – Ян решил было, что добился своего. Но почти сразу после этого она извернулась и ударила его ногой по лицу, воспользовавшись тем, как он завороженно следит за сокращениями ее тела. Ян в ошеломлении отступил на пару шагов, так силен был этот удар, и это позволило девушке спрыгнуть со стола на подкашивающихся ногах, быстро натянуть штаны, осмотреться и нащупать на столе нож, которым она помогала себе снять пломбу с алкоголя.
– Отчего же убегаешь? – оскалился Ян, – не понравилось?
– Ты чуть не убил Олега! Как ты можешь требовать этого от меня СЕЙЧАС?!
– Как эти вещи связаны между собой?
– Ты моральный урод, тебе этого не понять. Нет, не трогай меня! – она пыталась быть угрожающей, но голос срывался на визг животного, которого ведут на убой.
– Буду трогать. Еще как буду, – приближался обезумевший Ян. – Кто же мне запретит это удовольствие? Теперь меня уже не остановить. Я вошел во вкус.
Каждую фразу он выговаривал с такой интонацией, словно сообщает нечто уморительное и вот-вот засмеется. Это вызывало граничащий с ужасом диссонанс. Фаина отошла и вытянула руку с ножом. Лезвие вздрагивало, ходило ходуном вместе с ладонью.
– Вот как? Значит, хочешь поиграть в жертву? Оказывать мне сопротивление даже после того, как мои пальцы побывали в тебе? Фаина, ты такая странная. Ты всегда была слишком непохожа на других девушек, девочек и женщин, с которыми я имел дело.
– Отче наш, – прошептала она чуть слышно, – сущий на небесах…
– Фу, как грубо, – поморщился мужчина и сделал шаг к ней. – Хочешь секрет? Тебе это не поможет, если ты не веришь в то, что это помогает. Ты ведь неверующая, Фаина. У тебя нет никакой защиты передо мной. В меня-то ты веришь, а вот в бога… Иди же сюда, моя любимая Фаина. Я жажду продолжения. Хочу сожрать тебя и обглодать до костей.
Это был уже не голос Яна, а голос монстроподобного создания из темных глубин, из далеких могил, где захоронены усыпленные хтонические чудовища. Он двоился, звенел и хрипел, как эхо из недр планеты, готовящейся к извержению. Не дожидаясь реакции, Ян ринулся на нее, а она – на него.
Все произошло слишком быстро.
Фаина полоснула лезвием по красивому лицу, и обычная человеческая кровь хлынула ей на руки, а то, что было мужчиной, отшатнулось на мгновение, позволив замахнуться для нового удара. Конечно, это не могло убить его. Конечно, это не могло даже задержать его. Но она искренне надеялась, что, заключенный в теле человека, он и живет по физическим законам людского облика, а значит, обязан испытать боль.
Если ему больно от ножа в горле – это согреет ей сердце и придаст сил. Но не было времени наблюдать, как Ян, хрипя, истекает кровью и хватается за ручку ножа, и Фаина помчалась прочь по бесконечно длинному темному коридору в сторону лестницы, на ходу набрасывая на себя футболку. Тьма была подозрительно плотной, как и утренний туман. Фаина увязала в ней, словно в желеобразной массе.
Наверное, Ян слишком удивился ее поступку, потому что погоню начал, лишь когда девушка оказалась на ступеньках. Она бежала так быстро и неосторожно, что сразу потеряла обувь, а потому ступни кололо от вездесущего мусора. Сердце колотилось и от страха, и от бега, в легких горело, но останавливаться было нельзя.
На лестничном пролете между четвертым и третьим этажом она услышала демонический хохот и машинально вскинула голову. Что-то мелькнуло в проходе – оно неслось за нею следом на нечеловеческой скорости: лицо, подбородок и шея залиты красно-бурым, из отверстия толчками выходит кровь, но это не мешало выкрикивать ее имя бурлящим, булькающим горлом. Вновь и вновь, как заведенная игрушка.
– Фаина! Фаи-и-и-на! Фа-а-аи-и-и-ина-а-а! – он ревел так громко, что весь студенческий городок должен был слышать его.
Но никто не слышал. И никто не мог помочь. Он позаботился об этом.
Разъярённая акула мчалась по пятам и нагоняла, Фаина кожей ощущала, что вот-вот у ее затылка будет клацать окровавленная пасть. В первый раз, когда он слишком приблизился и вытянул руку, ей повезло – она оступилась и избежала выпада. Во второй раз он дотянулся до ее волос, что были распущены и шлейфом развевались на бегу, и в ужасе отпрянул, потому что они ударили его током в сотни раз сильнее, чем прежде. И тогда он, растерявшись, стал кричать:
– Ты никуда от меня не сбежишь! Ты все равно вернешься! Тебе некуда идти! Фаина! Фаина!
– Даже если ты напустишь на меня саранчу, ураган, чуму или потоки лавы, я все равно уйду отсюда, ты не страшен мне, слышишь! Я не в твоей власти! Тебя же просто не существует!
– Нет! – рычали со спины, – нет! Ты не посмеешь сбежать! Ты любишь меня! Ты нужна мне! Пожалуйста, Фаина. Пожалуйста! Не бросай меня здесь. Мне нет смысла находиться здесь без тебя! Я погорячился, давай поговорим! Остановись же!
Но было поздно. Корпусом врезавшись в двери на первом этаже, она распахнула их и оказалась на улице. Босая, в наскоро натянутых футболке и пижамных штанах. Осталось всего-то пересечь двор общежития и успеть до автобусной остановки. Фаина молилась всем известным богам, чтобы в нужный момент там оказался отъезжающий автобус, иначе бежать придется еще долго, а в груди уже пекло, в боку кололо. Сегодня она была уверена, что сбежит, и это у нее получилось. Удача! Она подпрыгнула и покрепче схватилась за лестницу отъезжающего троллейбуса. Затравленно обернулась, ожидая увидеть Яна, бегущего за нею по проезжей части, но никого там не было. Словно за пределами студгородка он потеряет свою силу, или не хочет нарываться на свидетелей.
Она дала ему достойный отпор. Откуда в ней столько сил? Откуда? Похоже, гнев преображает ее, ярость питает ее. Она и не думает терять силы или умирать. Она как будто привита от заразы, которую распространяет Ян. Слишком долго получала яд в малых дозах, и теперь стала к нему почти нейтральна. В тот момент Фаина осознала силу, которой обладает. И ничто не способно прогнуть ее, придать удобную для себя форму. Ничто и
