Читаем без скачивания Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик

Рядом с ним следовал одноглазый горбун, а перед ним, с фонарем, разведывая дорогу, шел мальчик в разбитых очках. В левой руке мальчик сжимал мясной топорик, острие которого было испачкано в крови полковника Джимбо Маклина.

Роланд Кронингер остановился, луч фонарика прошивал смутный воздух перед ним.

— Это тут, — сказал «Медвежонок». — Вот тут, Видите? Я говорил вам, правда? Я говорил вам!

Маклин прошел несколько шагов вперёд и взял фонарик у Роланда. Он пошарил им по преграде из валунов и плит, которые совершенно перекрыли коридор впереди них, отыскивая трещину, слабое место, дырку, куда можно бы вставить рычаг, что угодно. Но и крысе не проскочить бы внутрь.

— Господь нам поможет, — спокойно сказал Маклин.

— Я же говорил! Видите? Разве я не говорил вам? — бормотал «Медвежонок».

Обнаруженная преграда отняла у него остатки воли, которые еще двигали им.

За этой каменной преградой находился склад с неприкосновенным запасом пищи и воды и помещение с оборудованием. Они были отрезаны от всего — фонарей и батареек, туалетной бумаги, сигнальных ракет, от всего.

— Нас нае…

— Ли, — хихикнул «Медвежонок». — Как нас нае… Ли!

Пыль оседала в луче фонарика. Маклин посветил вверх и увидел рваные щели, раздирающие потолок. Значительная часть коридора могла еще обрушиться. Кабели и провода оборвались, а стальные опорные балки, предназначением которых было сохранить Земляной Дом при ядерном нападении, были начисто срезаны. «Медвежонок» смеялся вперемешку со всхлипами, и поскольку Маклин осознал всю глубину катастрофы, он больше не мог вынести свидетельства человеческой слабости; он оскалился, лицо его перекосило от злобы, и повернувшись, ударил «Медвежонка» по лицу зудящей правой рукой.

Но правой руки у него не было, и он отдернул руку назад. Боль была оглушающая и страшная, и сквозь тряпки закапала кровь.

Маклин убаюкивал свою искалеченную руку на груди, плотно зажмурив глаза. Он чувствовал себя отвратительно, вот-вот его вырвет или он обосрется. Дисциплина и контроль! — думал он. Возьми себя в руки, солдат! Возьми себя в руки, мать твою!..

Когда я открою глаза, — сказал он себе, — каменный завал исчезнет. Мы сможем пройти прямо по коридору, где лежит пища. У нас будет все, что надо. Пожалуйста, Боже… Пожалуйста, сделай, чтобы все было как надо.

Он открыл глаза.

Преграда из камней была на месте.

— Есть у кого-нибудь пластиковая взрывчатка? — спросил Маклин, голос его эхом отдавался в коридоре.

Это был призрачный голос, голос человека на дне грязной ямы, вокруг которого раскиданы трупы.

— Нам придется умирать, — сказал «Медвежонок», смеясь и плача, единственный глаз его дико глядел. — Мы в самой большой в мире гробнице!

— Полковник?

Это сказал мальчик. Маклин осветил лицо Роланда. Это была запыленная, забрызганная кровью, бесчувственная маска.

— У нас есть руки, — сказал Роланд.

— Руки. Конечно. Одна рука у меня. Две у тебя. Две руки «Медвежонка» тоже не из говна. Конечно, у нас есть руки.

— Не наши руки, — спокойно ответил Роланд. К нему пришла идея, простая и ясная. — Их руки. Тех, кто еще есть наверху.

— Гражданских? — усомнился Маклин. — Пожалуй, не найдём и десятка, годных к работе. И посмотри на потолок. Видишь эти трещины? То, что осталось от него, вот-вот упадет. Кто будет работать, когда такое висит над головой? — Какое расстояние от завала до пищи?

— Не знаю. Может, двадцать футов. Может, тридцать.

Роланд кивнул.

— А что, если скажем им, что десять? И что они не знают про потолок? Как вы думаете, будут они работать или нет?

Маклин заколебался. Это же мальчик, думал он. Что он знает обо всем?

— Мы втроем погибнем, — сказал Роланд, — если не доберемся до еды. Но мы не доберемся до нее, если не заставим кого-нибудь работать. Потолок может упасть, а может и нет. Даже если он упадет, не мы там будем, а?

— Они поймут, что потолок слабый. Им достаточно поглядеть вверх и увидеть эти проклятые трещины.

— Они не могут увидеть их, — сказал Роланд спокойно, — в темноте. Фонарь у вас одного, так ведь?

Улыбка показалась в углах его рта.

Маклин медленно сощурился. В полутьме за плечом Роланда Кронингера послышалось какое-то движение. Маклин немного повёл лучом фонарика в сторону. Там пригнувшись, на четвереньках, сидел Солдат-Тень в маскировочной форме и шлеме, покрытом зеленой сеткой, весь в пятнах черной и зеленой маскировочной краски, а лицо его было цвета дыма.

— Малый прав, Джимбо, — шепнул Солдат-Тень. Он встал во весь рост. — Заставь гражданских работать. Пусть работают в темноте, и скажи им, что до еды только десять футов. Будь подлецом, скажи им, что шесть. Они быстрее будут работать. Если они пробьются, прекрасно. Если нет…

Они всего лишь гражданские. Трутни. Жеребцы-производители. Правильно?

— Да, сэр, — ответил Маклин.

— А?

Роланд увидел, что полковник смотрит куда-то через его правое плечо, и у него был тот же лебезящий голос, каким он говорил в бреду там, в яме. Роланд оглянулся, но, конечно, там никого не было.

— Трутни, — сказал Маклин. — Производители. Правильно?

Он кивнул и перевел внимание с Солдата-Тени опять на мальчика.

— Хорошо. Поднимемся наверх и посмотрим, может найдём что-нибудь такое, что будет нам полезно. Может, кто-нибудь из моих людей еще жив.

Он вспомнил, как дико убегал сержант Шорр из помещения управления.

— Где Шорр? Что случилось с ним? — «Медвежонок» покачал головой. — А как насчет доктора Ланга? Жив ли он еще?

— В больнице его не было, — «Медвежонок» старался не смотреть на каменный завал. — Его квартиру я не проверял.

— Ну тогда посмотрим в ней. Он может нам понадобиться, и можно набрать у него болеутоляющее. Мне, к тому же, понадобятся еще бинты. И нам нужны бутыли, если найдутся. В туалетах можно набрать воды.

— Сэр полковник?

Маклин сразу же повернулся к Роланду.

— Еще одна вещь: воздух.

— Что — воздух?

— Генератор вышел из строя. Проводка тоже. Как вентиляторы будут подавать воздух?

Маклин строил надежду, хотя и слабую, что они выживут. А она тут же разбилась. Без вентиляторов никакой воздух не поступит в Земляной Дом. Сырой воздух, который сохранялся в Земляном Доме, был все, на что можно надеяться, но как только уровень углекислого газа поднимется, они умрут.

Но сколько времени пройдет до этого, он не знал. Часы? Дни? Недели? Он не хотел загадывать дальше настоящего момента, а сейчас самым важным было найти глоток воды, глоток еды и выработать, что делать.

— У нас достаточно воздуха, — сказал он. — Достаточно для всех, а к тому времени, когда его станет не хватать, мы придумаем, как выйти из положения. Правильно?

Роланд хотел верить, и он кивнул. Позади него кивнул и Солдат-Тень, он сказал Маклину:

— Молодец.

Полковник осмотрел свою квартиру, располагавшуюся почти над тем коридором. Дверь сорвана с петель, часть потолка обрушилась; в полу зияла расщелина, в которую провалились кровать и прикроватная тумбочка. Ванная тоже развалилась, но в свете фонарика Маклин увидел, что в лунке унитаза осталось несколько пригоршней воды. Он напился из него, а затем и «Медвежонок» и Роланд. Никогда прежде вода не была такой вкусной.

Маклин подошел к шкафу. Внутри все обвалилось, и содержимое вывалилось наружу. Он встал на колени и, держа фонарь на сгибе руки, стал рыскать в куче, ища что-то, что, он знал, должно быть там.

Немного погодя нашёл.

— Роланд, — позвал он. — Поди сюда.

Мальчик стал позади него.

— Да, сэр?

Маклин подал ему автоматический пистолет «Ингрем», лежавший раньше на полке шкафа.

— Под твою ответственность.

Он засунул в карманы куртки несколько обойм.

Роланд засунул рукоять священного топора за пазуху под ремень и взял автомат обеими руками. Он был тяжелый, но он и должен быть такой…

Такой справедливый. Справедливый и значительный, как некий настоящий символ власти, за который Рыцарь Короля должен отвечать.