Люсия преднамеренно долго целилась, тоже чтобы позлить его, после каждого выстрела делала паузу, поворачивала к нему ехидно улыбающуюся рожу.
Первая пуля угодила в девятку, вторая в десятку. Люсия окончательно уверовала в свою победу. Ее трахальщики уже гудели от восторга. Андрея это будто не касалось, он молча наблюдал за стрельбой, не дрогнув ни одним мускулом. Десять тысяч баксов для него никакой роли не играли, ему просто хотелось наказать эту зарвавшуюся стервозу, которую, кроме денег, ничто не интересует. Она и убивать приехала только ради денег. Разве это человек?! Тем более женщина.
На третьем выстреле Люсия все-таки занервничала. И, несмотря на то, что целилась дольше обычного, пуля ушла в восьмерку.
– Усе равно тоби не выбить бильше, – заявила она Андрею с вызовом.
Он ничего не ответил. Но кавказцы притихли, с затаенным дыханием уставились на молодого, недавно прибывшего и ничем еще не проявившегося новичка, интригующего не присущей русским замкнутостью и завидным хладнокровием.
Первую пулю Андрей послал в десятку. Люсия от досады по-детски сунула палец в рот. Льдинки в глазах кавказцев, наблюдавших за непонятным русским, начали таять.
Вторая пулю ударила в девятку. И третья, без промедления, проделала дырку рядом с первой.
Кавказцы торжественно заорали во все горло, будто они, а не Андрей, выиграли пари.
Люсия досадливо покусала палец, но подошла к нему с почтительной улыбкой и дружески протянула руку.
– Поздравляю. Десять тысяч твои, вечером отдам…
Давно Андрей не испытывал такого удовлетворения. Но оно оказалось мимолетным. Не успели окончиться стрельбы, как он забыл о пари, и на душе снова стало одиноко и тягостно. Он не знал, что делать и куда себя деть. А вечером Умар добавил соли на рану:
– Ти переходишь группа снайперов. Твой напарник – Люсия.
Только этой шлюхи ему не хватало.
3
Ему почти каждую ночь стали сниться полеты. Вот и сегодня, едва закрыл глаза, как показалось, что он находится в истребителе, крутит «петли», «бочки», перевороты в небе. То ли пытается оторваться от вражеского самолета, то ли гонится за ним, ловит в перекрестие прицела. Ему тяжело. От перегрузки рябит в глазах, перехватывает дыхание. А слева и справа появляются еще самолеты, в одном из них сидит Умар и целится в него из снайперской винтовки. Андрей бросает истребитель в сторону, но Умар успевает выстрелить. Пуля бьет ему в плечо.
– Вставай! – толкает его сосед. – Тревога.
Глава четвертая
1
Хотя Люсия была и порядочная стерва, Андрею она оказала хорошую услугу: неделю спустя после бегства из Гигатли Камил Гаджиев разыскал его в Грозном и сообщил, что Жанна Хмурова проживает в Краснодаре, на улице Гудимы, дом 8; работает врачом в военной поликлинике, а Хмуров Андрей Максимович, военный летчик, старший лейтенант находится в федеральном розыске; он пропал без вести после авиакатастрофы.
Сведения для Андрея очень ценные. План, над которым он несколько месяцев ломал голову, окончательно созрел и одобрен Басаевым, и военная обстановка такая, что осуществить его не должно составить особого труда.
Никто, ни Басаев, ни Масхадов, тем более ни Андрей, не предполагали, что нападение на дагестанские села приведет к большой войне. Ан, вон как обернулось. 1 октября российская авиация нанесла бомбовые удары по базам боевиков, по военным объектам и по аэродрому, уничтожив там не такой уж большой и единственный авиаотряд, состоявший из девяти разноцелевых самолетов, в том числе президентский, Ту-154.
Самолеты Ичкерии очень нужны, тем более военные. А Андрей пообещал пригнать Миг-29, на котором он летал. Басаев, правда, долго колебался, то ли не верил русскому пилоту, то ли сомневался в успехе. В конце концов согласился, посылая с Андреем двух помощников. Хотел пятерых, для надежности, но Андрей убедил, что двоих вполне хватит: ведь они появятся на аэродроме в форме, а большое количество незнакомых летчиков может вызвать подозрение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В общем, план одобрен. Теперь надо готовиться к поездке в Аджаровку. Прежде всего, Андрей сбрил бороду, оставил только усы, раздобыл офицерскую форму, повседневную и летную. Документами его обеспечил Басаев, на собственное же имя. И все равно Андрей нервничал: в связи с военной обстановкой проверка всюду идет тщательная и добраться до своего бывшего гарнизона будет непросто.
Камиля он щедро отблагодарил и попросил еще об одном одолжении: чтобы тот связался по телефону с начальником жилищно-эксплутационной службы гарнизона и намекнул тому о пустующей квартире; офицерские семьи-де ютятся по чужим углам, а в этой никто не живет.
Начальник ЖЭКа, несомненно, не оставит такой сигнал без внимания, разыщет Жанну и постарается выторговать квартиру. И он, Андрей, поможет вызвать жену в гарнизон как раз в тот период, когда сам окажется поблизости…
До Моздока со своими сопровождающими Андрей добрался без особых помех. А вот здесь пришлось задержаться: город был забит войсками, двигавшимися в разные стороны, и найти транспорт в сторону Армавира оказалось неразрешимой проблемой: поезда и автобусы были переполнены, желающего отвезти их на легковой машине не нашлось даже за большие деньги. Пришлось остановиться в городской гостинице.
Задержка, правда, не очень огорчила Андрея. Он чувствовал себя усталым и издерганным, следовало отдохнуть, осмотреться, собраться с мыслями, и он, устроившись с попутчиками в номере, за многие сутки уснул крепким, без сновидений сном.
Вечером напарники еле добудились его. Позвали на ужин.
В ресторане, несмотря на умопомрачительные цены, народу было много. В основном мужчины. Штатские. Военные занимали только два столика. За дальними столами, сдвинутыми вместе, веселилась компания около двух десятков. Среди них шесть молодых женщин. Справляли чей-то день рождения.
Администраторша посадила Андрея с напарниками рядом с компанией – других свободных мест не было. За этим столом сидели два пожилых кавказца, но они заканчивали ужин и собирались уходить.
На эстраде под аккордеон пела молодая шансонетка, в блестящем, как чешуя змеи, платье, вульгарно размалеванная и извивающаяся в такт музыки на манер гаремных наложниц.
На Андрея и музыка, и веселый гомон, и шум за соседним сдвинутым столом подействовали раздражающе. Ему хотелось отдохнуть, а тут такой бедлам. Но запах жареного мяса, вина уже сделали свое дело. Когда последний раз он ел по-человечески?! И так захотелось напиться, забыть обо всем прошлом! О плохом и даже о хорошем. Забыть обо всем на свете. Отрешиться ото всего.
– Выпьем? – спросил он у напарников.
– Обязательно, – обрадовался украинец.
Не очень уверенно кивнул и азербайджанец, но глаза его радостно заблестели.
Они заказали бутылку «Столичной», овощей, шашлыки, и едва приступили к трапезе, как на место ушедших кавказцев администраторша подвела немолодого русочубого офицера. Майора. Андрей глянул на него, и сердце замерло. Тот самый журналист Игорь Семиречин, который хотел взять у него интервью перед началом летно-тактических учений. Андрей, к своему стыду и огорчению, даже не подумал, что может встретить кого-то из знакомых.
Еще более изумился журналист. Глаза его стали квадратными, застыли, будто увидели привидение, рот приоткрылся.
Первым опомнился Андрей. Понял, в какое опасное положение он попал. Но не зря командир всегда хвалил его за превосходную реакцию, нашелся он и на этот раз, протянул корреспонденту руку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Здравствуйте. Какими судьбами?
– Все теми же, журналистскими, – заулыбался и Семиречин. – А вы как… Прямо, как с того света. Насколько мне помнится…
Андрей приложил палец к губам, давая знак замолчать.
– Гора с горой, говорят, не сходится. А мы вот снова встретились. Тогда не сумел я дать вам интервью, теперь… Хотя и теперь ничего интересного у меня для печати нет – такая служба, – намекнул он о секретном своем исчезновении тогда и появлении теперь здесь. – Может, как-то позднее. Вы сколько еще пробудете здесь?
