– Она добрая, порядочная, любящая женщина, и она твоя жена.
– Да? Спасибо, что напомнила.
– А я думала, ты забыл. Во сколько ты вчера пришел домой?
– Это что, судебная расправа? Тебе-то какое дело!
– Она мне нравится. А ты мой сын, и я знаю, что ты за человек. Развлечения, девочки... Слава Богу, ты женатый человек. Вот и веди себя, как подобает семейному человеку! Да ты ведь чуть было не стал отцом несколько месяцев назад...
Он оборвал ее:
– Это была не моя идея. Она сама во всем виновата.
– Так ты не хотел ребенка, Джон? – тихо и грустно спросила Сабрина.
Неужели предсказания Антуана не сбудутся? Похоже, нет.
– Не хотел. Куда торопиться? Мне только двадцать семь лет, у нас еще уйма времени...
Да, он по-своему прав, но Арден ужасно хочет ребенка. И вдруг Сабрина не удержалась и задала вопрос, который давно вертелся у нее на языке:
– Ты счастлив с ней, Джон?
Он с подозрением посмотрел на мать.
– Это она подговорила тебя спросить об этом?
– Нет. Почему ты так решил?
– Да потому, что это в ее духе. Она всегда задает дурацкие вопросы. Да не знаю я, черт побери! Я женат на ней! Разве этого мало? Что ей еще от меня надо?
– Много чего. Семья – это не просто церемония. Здесь и любовь, и понимание, и терпение, и время. Сколько времени ты проводишь с ней?
Он пожал плечами:
– Наверное, немного. У меня есть другие дела.
– Какие? Другие женщины?
Он вызывающе посмотрел на нее.
– Может быть. Ну и что? От нее не убудет, ей тоже хватает. Ведь она же забеременела, правда?
– Тогда зачем ты женился на ней?
– Я говорил тебе об этом сто лет назад. – Он не мигая посмотрел Сабрине в глаза. – Она была моим ключом к успеху. Я женился на Арден, чтобы получить хорошую работу и обеспечить себя на всю жизнь.
При этих словах Сабрина чуть не заплакала.
– Ты говоришь серьезно?
Он пожал плечами и отвернулся.
– Она славная девочка. Я знаю, она всегда была без ума от меня.
– А ты сам как к ней относишься?!
– Да так же, как и к остальным девушкам: когда лучше, когда хуже.
– И это все? – Сабрина смотрела на него во все глаза.
Кто же этот бесчувственный, равнодушный, эгоистичный человек, которого она когда-то носила под сердцем? Как он стал таким? «Камилла», – подсказал ей внутренний голос...
Но он ведь и ее сын...
– Я думаю, ты совершил ужасную ошибку, – тихо произнесла она. – Эта девочка заслуживает лучшей участи.
– Она и так достаточно счастлива.
– Нет. Она грустная и одинокая. И она догадывается, что значит для тебя не больше, чем пара туфель.
Он машинально опустил глаза, а потом посмотрел на Сабрину. Сказать ему было нечего.
– Чего ты хочешь от меня? Чтобы я притворялся? Она знала, на что идет, когда выходила за меня замуж.
– Да, она сделала глупость, за которую платит дорогой ценой.
– Такова жизнь, мам. – Он криво усмехнулся и встал.
До чего же он красив, снова подумала Сабрина. Но красота – это еще не все... Теперь она жалела Арден еще сильнее, чем раньше. Когда Сабрина провожала их на вокзале, она крепко обняла невестку и долго не размыкала объятий.
– Звони, если тебе потребуется моя помощь... – Она заглянула ей в глаза. – Помни это. Я всегда здесь, и ты в любой момент можешь приехать ко мне. – Сабрина упорно приглашала их на Рождество; даже разговор с сыном не мог помешать этому.
Но Джон хотел поехать в Палм-Бич: там веселее, да и Билл, верный дружок и собутыльник, будет с ним. Сан-Франциско начинал раздражать Джона до слез. После Бостона, Парижа, Палм-Бич и Нью-Йорка он казался слишком провинциальным. Но Арден была по горло сыта всем этим; она свободнее чувствовала себя в Напе в обществе Сабрины, Андре и Доминик.
– Посмотрим. – Она прижалась к свекрови.
Когда поезд тронулся, по щекам Арден текли слезы. Сабрина вспомнила разговор с сыном, и на душу ее лег тяжелый камень. Лишь спустя некоторое время она рассказала об этом Андре, и тот пришел в ужас.
– Антуан был прав.
– Да, я чувствовала, что так оно и будет. Ему надо было бороться за нее.
– Скорее всего он и тут был прав. Он не мог победить. Она с ума сходила по Джону.
– Она совершила ужасную ошибку. Он погубит ее жизнь. – Страшно, когда мать говорит так о собственном сыне, но Сабрина ничего не могла с собой поделать, это была горькая правда. – Только бы она снова не забеременела! Сейчас это все, о чем она мечтает. Но если этого не случится, она прозреет, освободится и начнет новую жизнь.
Конечно, жестоко желать невестке развода с собственным сыном, но Сабрина хотела этого. Однако когда Антуан снова приехал в отпуск, она ничего не сказала об отношениях Арден с Джоном. В этот раз пасынок опоздал на день рождения Доминик, но ненамного: он приехал в конце ноября. А через неделю, когда она провожала его на вокзал, по радио передали страшное сообщение: бомбили Перл-Харбор.
– О Боже! – Она остановила машину и уставилась на Антуана.
Они были одни. Андре больше не ездил провожать сына: ему было слишком больно.
– Боже, Антуан... Что это значит? – Но она уже и сама знала ответ.
Это означало войну... и уход Джона на фронт...
Антуан грустно смотрел на нее.
– Мне очень жаль, maman... – Она кивнула, с трудом сдерживая слезы, и нажала на газ; она не хотела, чтобы Антуан опоздал на поезд, хотя в глубине души всегда мечтала об этом, а сегодня больше, чем обычно.
Куда катится мир? Весь мир, будь он проклят, охвачен войной, а им приходится волноваться за обоих сыновей, один из которых вместе с де Голлем воюет в Северной Африке, и только Господь знает, куда пошлют второго... Но через несколько дней она это узнала... На следующие сутки после вступления Америки в войну, которое Билл Блейк и Джон отметили жестокой попойкой так, что Джон чуть не допился до белой горячки, обоих призвали на военную службу. Вскоре Билла отправили на корабле в Форт-Дике, а Джон приехал в Сан-Франциско, откуда он должен был отбыть по месту назначения. Он привез с собой Арден. Пока он жил на базе, она могла оставаться с Сабриной и Андре в доме Терстонов.
– Ну что же, по крайней мере в этом году мы все вместе встретим Рождество.
Но эта перспектива не слишком обрадовала Джона. Настроение у него было ужасное: все его раздражало, любая мелочь выводила из себя. Ему было одиноко без Билла, и он срывал зло на жене. Даже в сочельник он не смог удержаться от грубостей, и Арден в слезах вышла из-за стола, когда Джон швырнул салфетку на пол.
– Меня тошнит от нее! – Но это продолжалось недолго.
Через четыре дня он получил приказ, а еще через день отплыл на корабле к месту службы.
Сабрина, Арден, Андре и Доминик провожали его на пирсе, где собрались толпы народу. Провожающие кричали, рыдали, махали платками и флагами, а на пристани играл военный оркестр. Во всем этом чувствовалась какая-то фальшь, словно все происходящее было детской игрой. Только проводы не были игрой, и, когда они целовались на прощание, Сабрина крепко сжала его руку.
