Понимая, что манит ее в глубины, дельфины все же решительно вынесли ее наверх, к свету.
Вдохнув воздух, королева осмотрелась по сторонам, всюду находя только спокойную и умиротворенную гладь моря с плавными рядами волн. Дельфины принесли ее к мелкому месту на краю обрывистого основания скалы Линен, оставив среди зарослей морской травы, колеблющихся от быстрого течения. Под ногами у нее был мягкий гладкий песок. Оставив свою госпожу, дельфины отплыли от нее на несколько футов в сторону моря. Выстроившись многочисленными рядами, ее морские придворные застыли в ожидании, все как один повернувшись рылами к западу.
Она снова нырнула, чтобы осмотреться под водой, потом опять высунула голову на поверхность — ее свита последовала за ней.
«Когда-нибудь, в один прекрасный день, эти великолепные создания, единственные, которым я могу доверять и кого люблю, унесут меня на своих спинах от человечества. И тогда я изменюсь, стану другой». Она не могла сказать, были ли эти ее мысли о смерти или о чем-то другом.
Она оглянулась на берег. На далеком пляже суетились фигурки людей. Кто-то махал ей чем-то белым. Королева поняла: что-то случилось.
Несколькими короткими фразами объяснив кругу приближенных, что она уходит, королева поплыла к берегу. Ее спутники устремились туда же, по-прежнему полные жизни, выстроившись перед ней в ряд, по форме напоминающий острие стрелы, благодаря чему вода перед ней словно расступалась и плыть становилось значительно легче.
— На горизонте парус! — крикнула матери Татро, довольная тем, что первая успела сообщить новость. — Корабль, он идет сюда!
С возвышения прибрежного утеса МирдемИнггала рассмотрела корабль в принесенную СкафБаром подзорную трубу. Очень быстро к первому парусу, видимому уже вполне четко, на западе у горизонта прибавились два других.
КараБансити потер глаза тяжелой ладонью.
— Ваше величество, мне кажется, что корабль, который находится к берегу ближе, не борлиенский.
— Тогда чей же?
— Подождем еще полчаса, тогда можно будет сказать наверняка.
— Какой же вы упрямец, — вспылила королева. — Если вы что-то заметили, то скажите и мне. Откуда этот корабль? Вам удалось прочитать знаки на его парусах?
— Мадам, мне показалось, что я вижу Великое Колесо Харнабхара, но этого не может быть, потому что сиборнельские корабли никогда не заходят так далеко от своего дома.
Королева выхватила трубу из руки анатома.
— Конечно же, это сиборнельский корабль — и пребольшущий. Что ему нужно в этих водах?
— Плохо, что во дворце совсем нет гарнизона. Будем надеяться, что этот корабль держит курс на Оттассол, а сюда решил заглянуть за какой-нибудь пустяковой надобностью и его намерения окажутся добры.
День медленно клонился к закату. Корабли приближались еще медленнее, чем опускались за горизонт солнца. Во дворце поднялся переполох. Из сараев были добыты несколько бочек смолы и доставлены к берегу над маленькой бухтой, в которой, как предполагалось, сиборнельский корабль должен был бросить якорь. Если намерения команды окажутся враждебными, то бочонки можно будет зажечь и вылить на берег смолу, чтобы защититься хотя бы этим.
К вечеру воздух стал душным. Теперь рисунок на парусе можно было различить даже невооруженным глазом. Беталикс уже коснулся горизонта и зажег вокруг себя концентрические круги вечерней зари. Слуги и придворные без конца вбегали и выбегали из дверей дворца. Фреир тоже добрался до граничной черты и утонул за ней в точно таких же нимбических кругах.
Сгустилась темнота, вслед за которой на небе зажглись одна за другой звезды. Ночной Червь сиял ярче других, затеняя тускло светящийся ниже Утес Королевы. Во дворце никто не спал. Отчаяние, смешанное с надеждой, гнало усталость и сон, беззащитным обитателям дворца не на что было надеяться, кроме как на удачу.
Приказав завесить окна в своих покоях, королева ждала прибытия кораблей, сидя в кресле. Рядом с ней на столе мерцали свечи из белого китового жира. Вино в высоком толстом стеклянном бокале, налитое для королевы рабом и охлажденное лордриардрийским льдом, стояло нетронутое, отбрасывая от пронизывающего света свечей на стол мечущиеся блики. В ожидании своей участи королева неотрывно смотрела в стену прямо перед собой, словно вычитывая там незримые для других знаки судьбы.
В дверь тихонько вошел грум и попросил позволения сообщить последнюю новость.
— Госпожа, с берега доносится звон цепей. Они отдают якорь.
Королева велела привести к себе КараБансити, и они вместе направились к берегу, где в засаде сидели несколько мужчин и фагоров, готовых по первому знаку зажечь смолу. Факел уже горел наготове. Решительно взяв в руку факел, королева принялась спускаться по извилистой тропинке к морю. Держа факел над головой, она смело вошла в воду и тут же почувствовала прикосновение гладкой кожи дельфинов. Постепенно сквозь шелест прибоя из моря стал все яснее доноситься скрип весел.
Королева уже различала за веслами голых по пояс мужчин, дружно напрягающих могучие спины. На носу лодки стояли двое, один с лампой в руках. Яркий свет, падающий на лица, делал их черты расплывчатыми.
— Кто посмел бросить якорь у этих берегов? — спросила королева подплывающих к берегу.
Ответом ей был голос, исполненный несказанного восторга:
— МирдемИнггала, королева королев, вы ли это?
— Кто говорит со мной? — спросила она. Но еще не услышав ответ, она уже знала, кто с ней говорит.
— Ваш генерал, госпожа, Ханра ТолрамКетинет.
Генерал спрыгнул в воду, и они вместе вышли на берег.
Генерал встал на колено и поцеловал протянутую ему руку королевы. По сторонам от них полукругом стояли фагоры-стражники. Тупые морды двурогих были едва различимы во тьме.
Следующим на берег вышел СарториИрвраш. КараБансити бросился ему на шею и с силой обнял его.
— Я думал, что ты бежал в Димариам, у меня были причины подозревать это. Но, как видно, я ошибся.
— Ты редко ошибаешься, но на этот раз ты промахнулся на целый материк, — отозвался СарториИрвраш. — С недавних пор я стал кругосветным путешественником. А что делаешь здесь ты?
— Я прибыл сюда с королем, он взял меня на твое место. Но я, кажется, не угодил ему и теперь я в отставке, как и ты. Госпожа бывшая королева попросила меня ненадолго остаться, и я согласился, не в силах отказать ей. Несчастной женщине тут невесело приходится, и я, как мог, ее развлекал.
Они оба посмотрели на королеву, которая, в свою очередь, во все глаза смотрела на генерала ТолрамКетинета, при этом ее лицо нельзя было назвать грустным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
