1
В последние годы дружный хор недоброжелателей поспешил обвинить Бориса Натановича Стругацкого (БН) в отречении от идеалов Мира Полдня. В рамках данной статьи нет места для развенчания этого мифа, поэтому ограничимся краткой констатацией: идеалам Мира Полдня Стругацкие (АБС) оставались верны всегда. Но если в молодости писатели были уверены в достижимости светлого будущего, то впоследствии БН пришел к обратному выводу – что, однако, не отменяет верности идеалу. Интереснее другое – бурю негодования вызвало высказывание БН, что в лучшем случае наше будущее – это будущее «Хищных вещей века» (ХВВ). Обратим внимание на это «в лучшем случае».
Значит, писатель полагал, что случаи могут быть и худшие? Какие же?
Кажется, мы знаем ответ на этот вопрос.
Но не станем забегать вперед. Сами по себе ХВВ – мощная антиутопия, многое из которой начинает сбываться, а кое-что уже и сбылось прямо у нас на глазах. Не хотим утомлять читателя подробным перечислением. Одно только «чтобы было весело и не надо было думать» смело можно считать повесткой дня.
Однако ХВВ – антиутопия локальная, причем как в пространстве, так и во времени. Поясним, что это значит.
На страницах повести мир ХВВ сосуществует с миром набирающего силу Полдня. Попробуем с высоты наших дней смоделировать, как могла сложиться подобная ситуация.
Любое неравенство зиждется на трех китах: информация, вещи, элементарное жизнеобеспечение.
Информационный голод утолен уже в наше время. Считается (примем это на веру), что любой человек в почти любой стране имеет свободный доступ к информации – новостной, культурной, любой иной, причем из противоположных источников; также сняты барьеры на прямые и мгновенные коммуникации между людьми всех стран и континентов. Монополия на информацию не есть более привилегия власть имущих.
Вещи. Технология 3D-принтеров уже позволяет дешево изготовить, пока еще из пластмассы, любую вещь. Делаем шаг вперед – и вот имеем источник дешевых и разноообразных предметов быта.
Еще шаг вперед – и получение искусственных продуктов питания снимает проблему голода.
В этих условиях деньги начинают терять свойство овеществленной энергии, на первый план выдвигаются такие свойства личности, как жажда познания и творческие способности; человечество постепенно разделяется на тех, кому интересно строить и творить (там тоже нужны управленцы и руководители, кстати), и тех, кому надо, «чтобы было весело и не надо было думать». При этом первая часть динамично, хотя и через конфликты (АБС прямо намекают на ряд фашистских путчей) развивается и со временем приходит к идее Высокой теории воспитания, а вторая – закономерно затухает. Ведь в мире ХВВ – захоти даже АБС написать, в то время это было решительно невозможно, – должны процветать все пороки современного общества: однополые браки, идеология «чайлдфри» (для себя живем, какие дети?), а еще – грезогенераторы. И – слег. Современные виртуальные утехи, игромания – первые ласточки предсказанного писателями бегства от действительности из-за элементарной скуки. А еще экстремальные виды спорта (тоже знакомо, правда?) – в ХВВ у «рыбарей» в метро гибнет народу больше, чем в автокатастрофах, да и какие автокатастрофы при автоматизированных такси? И что имеем? Социум ХВВ тупо вымирает.
Итак, антиутопия АБС ограничена в пространстве (рядом набирает силы Мир Полдня) и во времени.
Но… гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
БН имел в виду мир ХВВ, как «лучшее из худшего» – во всепланетном масштабе.
А это совсем иное дело.
Общество ХВВ, по сути, капиталистическое и либеральное. А капитализм может развиваться или хотя бы стабильно существовать только в условиях превышения спроса над предложением. Поэтому он постоянно генерирует потребности. Новые потребности. Небывалые. От супер-пупер навороченных девайсов до «космического туризма». Или попроще: у скольких читателей этой статьи в ЖЖ стоит диаграммка «количество стран, которые я посетил»? Молчаливым укором – смотри, дружок, сколько ты еще НЕ посетил! Давай, наверстывай, трать денежки! Тоже создание потребности.
Кстати, многие советские фантасты очень хорошо осознавали проблему. Александр Казанцев, «Фаэты»: «Вместе с тем употребление заокеанских изделий было объявлено несовместимым с принципами крови. Владельцы Властьмании вздохнули облегченно: их барыши были ограждены». Это тоталитарная Властьмания, в «демократическом» Даньджабе проблема решалась тоньше. «Он <…> провел закон о старых вещах, подлежащих уничтожению (чтобы приобретались новые)». Казанцев понимал: беда, планета, как ее ни назови, долго не выдержит «гонки потреблядства». Ресурсы небезграничны, а надежды на то, что «ученые, как всегда, что-нибудь придумают»… Об этом чуть позже.
Еще в семидесятые годы Римский клуб пришел к выводу: при населении в двенадцать миллиардов человек (запомним и эту цифру), при общем потреблении, стремящемся к потреблению «золотого миллиарда», наступит планетарная катастрофа. Таким образом, мир ХВВ, «не самый худший вариант», все равно оказывается локальным во времени.
А что же худший вариант? Худший вариант описан другим великим советским фантастом, Иваном Антоновичем Ефремовым, в романе «Час Быка». Мы глубоко убеждены, что скрытый, но главный пласт романа – альтернативный (по сравнению с «Туманностью Андромеды») путь развития земной цивилизации. Не мог этого не понимать и БН.
Для доказательства обратимся к самому Ефремову. На дворе – 1970–71 годы.
«Думать, что можно построить экономику, которая удовлетворит любые потребности человека, тенденция к чему пронизывает всю западную (e.g. американскую), да и нашу, в вульгарном и буквальном понимании «каждому по потребностям», фантастику – это непозволительная утопия, сродни утопии о вечном двигателе».
«Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдет величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах, и даже в Китае, Индонезии и Африке» (здесь и далее выделение мое. – Автор).
«В колоссальном количестве проблем и вопросов, стоящих перед наукой и техникой ближайших десятилетий, необходимо выбрать то, что послужит человеческому здоровью, новой научной коммунистической морали, отвернет всех от преклонения [перед] вещами – главного яда капитализма, поможет спасению и восстановлению погибающей природы. Иными словами – или наука и основанная на ней техника за ближайшие три десятилетия сделают решительный поворот к решению социальных, моральных и экологических проблем, и решению скорому, или она уже не будет нужна в ее настоящем виде при катастрофе, которая, по моему убеждению, наступит между 1998 и 2005 годами, если капиталистическая система общественных отношений будет продолжаться до того времени».
«Здесь опять важно обратиться к опыту тибетских и буддийских монастырей. Наблюдения индийских ученых показывают, что люди, прошедшие даже начальную подготовку в таких монастырях, имеют гораздо меньшую психическую утомляемость, способность к концентрации внимания и обучаемости. Притом это не заучивание телефонных справочников наизусть, а обучение целостным областям знания, умение делать логические выводы, обобщения и гипотезы. Очистить все от религиозной и мистической шелухи и использовать в современной науке и образовании».
Подытожим вкратце.
1. Главной опасностью для земной цивилизации Ефремов полагал установление на всей планете монокультуры западного (точнее – англосаксонского) типа.
2. Путь к выздоровлению – разумное сращивание технологической цивилизации Запада с мудростью Востока. Собственно, заключительная глава «Лезвия бритвы», «Мост Ашвинов» – финальный спор Ивана Гирина с высшими йогами – прямая декларация этой идеи.
Для полной ясности необходимо уточнить, что Иван Антонович понимал под фашизмом. Прежде всего – монопольное распоряжение информацией в интересах ограниченного круга лиц. Вспомним, по законам Великого Кольца ни одна цивилизация не имеет права на вмешательство в дела другой, кроме единственного случая: если обнаружено нарушение свободы информации.
