— Идемте, миссис, пожалуйста!
Нора скрепя сердце начала собирать сумку с медикаментами.
— Маану не захочет моей помощи, а Нэнни — тем более, — сказала она.
Но теперь подключился Аквази. Он уже оделся и встал перед Мансой, которая снова начала плакать.
— Что ты говоришь, девочка? Ребенок не выходит? Мой сын умрет внутри Маану?
— Прежде всего, умрет Маану, — заметила Нора. — И вместе с ней поневоле умрет и ребенок, если не случится чудо.
— Нэнни вызовет богов, — объяснила Манса, — сожжет травы.
— И это, без сомнения, поможет, — саркастически заметила Нора. — Я могу попытаться кое-что сделать, Аквази, но для этого ты должен пойти со мной и заставить Маану подпустить меня к себе. И рассказать Нэнни, что боги уронили мне на голову звезду и призвали меня себе в помощь или что-нибудь подобное. Может быть, она этому поверит. Я сделаю все, что смогу, Аквази, но не возлагай на меня ответственность за случившееся, если твой сын или твоя дочь все же умрет.
Аквази был готов сейчас на что угодно, если бы только был шанс, что его долгожданный наследник появится на свет. Он даже нес за Норой ее сумку, чтобы они двигались быстрее. Когда по дороге к хижине Маану она завязывала на голове тюрбан, Аквази упрекнул ее за это.
— Я это делаю не для того, чтобы выглядеть красиво, а для того, чтобы волосы не падали мне в лицо, — крикнула на него Нора. — А ты, Манса, почему ты бежишь за нами? Маану ты не поможешь. Зато Дэдэ осталась в хижине совершенно одна. Иди туда и присмотри за ней или, ради Бога, принеси ее с собой, если боишься оставаться с ней. И прежде всего, прекрати плакать. Я знаю, что тебе тяжело, но постепенно ты должна научиться вести себя как взрослая женщина!
Манса с плачем повернула назад, а Нора пошла быстрее. Она надеялась, что девочка действительно позаботится о ее дочери. Обычно Манса хорошо справлялась с ребенком, а Дэдэ, вероятнее всего, будет мирно спать.
В хижине Маану пахло кровью и жжеными травами. Нэнни сидела на полу, держа в руках посудину с кипящим ладаном или чем-то подобным. Вещество распространяло здесь приятный запах, но также жару и дым. Нора сразу же закашлялась, а Маану на своей циновке была и без того вся мокрая от пота.
— Пусть прекратится, — выла она. — Нэнни, сделай же что-нибудь!
Когда у нее начались очередные схватки, она громко застонала, потом стала причитать. Манса, наверное, была права: Маану уже много часов провела в этой борьбе. Ее тело изогнулось, но головы ребенка все еще не было видно.
Аквази опустился на колени рядом со своей измученной плачущей женой.
— Маану, я привел миссис. Я хочу, чтобы она посмотрела тебя. Я хочу этого, значит, тебе не нужно сопротивляться. Она хочет тебе помочь.
Пылающий взгляд Маану встретил просительный взгляд мужа, ее глаза были красными.
— Если кто-то сможет сделать так, чтобы это прекратилось, то пусть это будет хоть сам дьявол! — процедила она сквозь зубы, прежде чем снова закричать.
Нора отодвинула Нэнни в сторону. Знахарка находилась в каком-то трансе и пела странную заунывную песню — она была сейчас ближе к богам, чем к своей пациентке. Нора раздвинула ноги Маану пошире. Очевидно, плодный пузырь давно лопнул, и, действительно, кровотечение было сильным. Однако все было не так плохо, как описывала Манса. Нора запустила руки в миску с мазью из алоэ вера и свиного жира, чтобы они стали скользкими. Она сначала ощупала живот Маану, а затем ее вагину.
— Королева права, ребенок лежит правильно, — сказала она коротко. — Однако он очень большой. Для того, чтобы все расширилось, нужно время, и, вероятно, там будут разрывы. Может быть, внутри у тебя кое-что срослось, после... после того, что баккра с тобой... Я попытаюсь нащупать это. А ты должна помочь ребенку и мне. Но перед этим...
Нора поискала в своей сумке флягу. Еще одно снадобье от Толо, которое должно было снять боль. Нора не знала, как его готовить, но подозревала, что Толо высаживает лекарственные растения, из которых можно сварить сонный напиток.
Маану после этого снадобья действительно стала спокойнее, и Нора смогла нащупать головку ребенка, когда роженица немного расслабилась. Однако малыш сидел крепко.
— Я не знаю, жив ли еще ребенок, — взволнованно сказала Нора. — Но в любом случае его нужно оттуда извлечь, долго он не выдержит. Теперь ты должен мне помочь, Аквази. А ты, Маану... Маану должна тужиться, как бы страшно это ни было. Выпрями ее, подними ее так, чтобы она сидела, и дави на ее живот, когда придут очередные схватки.
У Норы были маленькие худые руки — они соскальзывали с головы ребенка, когда она пыталась обхватить ее и вытащить наружу. Но жир на ее руках помог. Родовой канал стал скользким, и ребенок начал двигаться. В то время как Маану кричала нечеловеческим голосом, он, наконец, выскользнул наружу. Это был действительно необыкновенно большой малыш. Мальчик. Когда Нора подняла его за ножки вверх и шлепнула по попке, ребенок протестующе заорал.
Из Маану текла кровь, но это было то, в чем Нора разбиралась. Она отдала ребенка беспомощному Аквази и постепенно приходящей в себя Грэнни Нэнни. Жрица начала тут же вызывать богов и духов для покровительства новому человечку. Нора занималась Маану, которая сейчас плакала от усталости. Из нее текло, но это была не пенящаяся яркая кровь, и она не била фонтаном. Значит, внутренних повреждений не было. Спустя немного времени вышло детское место, и кровотечение заметно уменьшилось. Когда через полчаса в хижину зашла Манса с орущей Дэдэ на руках — она одна не выдержала в хижине с ребенком, а по дороге девочка проснулась, — то мальчик, запеленутый в чистую ткань, уже лежал в объятиях своей матери.
— Иди сюда, Манса, — устало сказала Нора и взяла у девочки из рук свою дочь. — У тебя есть маленький племянник. И не беспокойся за свою сестру — и он, и она будут жить.
Она была удивлена, когда после этого Маану обратилась не к своей сестре, а к Норе.
— Спасибо, — прошептала она, — спасибо, миссис.
Нора со слезами на глазах вздохнула.
— Ты уже не моя рабыня, Маану, как за последние месяцы сама неоднократно заверяла меня. Вот если бы ты начала называть меня Норой...
Месть
КАСКАРИЛЛА ГАРДЕНС, НЭННИ-ТАУН, СПЭНИШ-ТАУН
Осень 1738 — осень 1739 года
Глава 1
— У вас здесь бегает так много девочек, мистер Фортнэм, и все они производят впечатление очень воспитанных. Не могли бы вы уступить мне одну из них в качестве служанки?
Леди Холлистер усиленно махала веером, пытаясь охладиться. По ямайским меркам на новой террасе Дуга Фортнэма было приятно и свежо, однако несколько полноватая леди разогрелась во время танца. Дуг не жалел усилий и средств. После того как наконец заставил себя спроектировать и возвести новый дом, он устроил бал по случаю новоселья. Праздник был великолепным, и специально нанятый для этого учитель танцев поддерживал гостей в движении. Для леди Холлистер это было немного слишком. Дуг заботливо провел тяжело дышащую даму назад, к столику ее супруга, и кивнул одной из служанок, чтобы ей подали жулеп[13].
