Вернее, попытался повернуться.
И не смог.
Что-то было не так.
Каким-то образом он оказался закутанным в накидку слишком туго.
Он попробовал вытащить руки и ослабить ее, но не сумел сделать ни того, ни другого.
Накидка держала его мягкой, но неослабевающей хваткой.
Никакой веревкой нельзя было связать его более надежно. Совсем неожиданно для него накидка превратилась в смирительную рубашку и намертво спеленала его.
Блэйн замер на спине, холодея от страха и чувствуя, как пот скатывается по лбу ему в глаза.
Да, ловушка была расставлена.
Он ждал ее.
Он был настороже.
И все же, не подозревая, что делает, он сам, собственными руками обернул ловушку вокруг себя!
Глава двадцать пятая
Перед тем как войти в трансо, Рэнд сказал: «До встречи». Сказал весело и с уверенностью. У него были на то свои основания, с горечью подумал Блэйн, он все рассчитал. Рэнд предусмотрел каждый шаг и спланировал все до мельчайших деталей. Нашел идеальный способ арестовать человека, которого немного побаиваешься и от которого не знаешь, чего ожидать.
Вытянувшись, Блэйн лежал на полу без движений — лишенный возможности пошевелиться скованный его накидкой.
Вернее, не накидкой — это было одно из тех открытий, которое «Фишхук» придерживает для особых случаев. Не сомневаясь, что такие случаи представятся.
Блэйн порылся в памяти, но ничего хотя бы отдаленного связанного с подобным созданием не нашел — а это, конечно, было какое-то существо-паразит, способное бесконечно долго лежать тихо и расслабленно, как накидка, и пробуждаться, ощутив под собой что-либо живое и теплое.
В данном случае добычей стал он, и, возможно, скоро этот мех начнет пожирать его или усваивать его любым другим образом. Что пытаться освободиться силой, бесполезно, было ясно — при каждом его движении хватка становилась еще крепче.
Он снова заглянув память и вдруг нашел — увидел: мрачная, хаотичная планета, переплетающаяся растительность, непонятные, колышущиеся, ползающие, вьющиеся обитатели. Жуткое место, смутно просматривающееся сквозь туман памяти. Но самое поразительное заключалось в другом: даже извлекая информацию из памяти, Блэйн точно знал, что эти воспоминания не его. Он никогда не был ни той планете и никогда ни с кем о ней не разговаривал. Правда, он мог видеть это когда-то по дименсино и теперь вспомнить давно забытое.
Картина перед его мысленным взором становилась все четче, будто некий киномеханик у него в мозгу регулировал резкость изображения, и теперь он с необычайной ясностью мог разглядеть каждую леденящую кровь подробность из жизни обитателей инопланетных джунглей. Эти ползущие, извивающие существа были ужасны и омерзительны, и от них веяло лютой, холодной яростью, жестокостью безразличия и непонимания, руководимой только первобытными чувствами голода и ненависти.
Блэйн замер, пораженный тем, что увидел. Ему казалось, что он действительно там, будто часть его лежит на полу у камина, а другая половина в самом деле находится в этих жутких джунглях.
Ему послышался шорох, вернее, та половина в джунглях услышала шум, и та половина поглядела на дерево, слишком, впрочем, уродливое, колючее и гадкое, чтобы называться деревом. Над ним, приготовившись упасть на него с ветки, висел мерцающий алмазной крошкой мех.
Блэйн закричал, или ему показалось, что он закричал, и планета с ее обитателями тут же растаяла, будто чья-то рука у него в мозгу вывела объектив проектора из фокуса.
Он опять — весь, полностью — лежал в своем мире, где был и камин, и склад, и трансо в углу. Дверь из склада открылась, и в комнату вошел Грант.
Он аккуратно прикрыл за собой дверь и, повернув свое массивное, широкое тело, уставился на лежащего на полу человека.
— Мистер Блэйн, — тихо позвал он. — Мистер Блэйн, вы спите?
Блэйн молчал.
— У вас открыты глаза, мистер Блэйн. Что-нибудь случилось?
— Ничего, — ответил Блэйн. — Просто лежу и думаю.
— И приятные мысли, мистер Блэйн?
— Великолепные.
Двигаясь по-кошачьи осторожно, Грант подошел к столу, взял со стола бутылку, вставил горлышко в рот и забулькал.
— Может, вы встанете, мистер Блэйн, — опустив бутылку, предложил он. — Посидим, поболтаем, выпьем. Мне не часто выпадает случай поговорить с кем-то. Конечно, сюда заходят покупатели, но со мной они разговаривают не больше, чем необходимо.
— Спасибо, я лучше полежу. Мне удобно.
Грант отошел от стола и сел в одно из кресел у камина.
— Как жаль, — сказал он, — что вы отказались вернуться в «Фишхук» вместе с мистером Рэндом. «Фишхук» — потрясающее место.
— Да-да, вы правы, — не слушая, автоматически ответил Блэйн.
Он понял — наконец понял, — откуда взялось воспоминание о планете. Он получил ее из систематизированного архива, подаренного ему Розовым. Конечно же, не он, а Розовый побывал на той планете.
В памяти были не только цветные картинки с видами планет. Там также хранилась полная информация о ней и жизни на ее поверхности. Но данные эти не были еще разобраны и подобраться к ним никак не удавалось.
Самодовольно улыбаясь, Грант откинулся на спинку кресла.
Он протянул руку и постучал пальцами по накидке. Раздался приглушенный барабанный звук.
— Как вам это нравится, мистер Блэйн? — осведомился он.
— Я тебе расскажу, когда освобожу руки, — пообещал Блэйн.
Грант встал с кресла и направился в столику, делая вид, что старается обойти Блэйн подальше. Взяв бутылку, он сделал еще глоток.
— Вам не удастся освободить руки, — сообщил он, — потому что ровно через минуту я запихну вас в трансо, и вы окажетесь в «Фишхуке».
Он хлебнул еще и опустил бутылку.
— Не знаю, что вы натворили. И не знаю, зачем вы им понадобились. Но у меня есть приказ.
Он опять приподнял бутылку, затем передумал и поставил ее на середину стола. Потом подошел к Блэйну.
Блэйн увидел новую картину: другая планета, дорога, по которой идет существо, не похожее ни на что, им когда-либо виданное. Нечто вроде ходящего кактуса, только не кактус, и вообще вряд ли растение. Но ни существо, ни дорога не имели значения. Значение имело то, что по пятам за существом неуклюже припрыгивало с полдюжины «накидок».
Охотничьи собаки, подумал Блэйн. Кактус — охотник, а они — его охотничьи собаки. Или ловец и ловушка. «Накидки», вывезенные с планеты джунглей каким-то бродячим торговцем, выдержавшие космическую радиацию и нашедшие применения на этой планете.
В мозгу у него пульсировало еще что-то — какая-то фраза, фраза на неземном языке, возможно, на языке кактусовидного существа. Она казалась бессмысленной, можно было сломать язык, воспроизводя ее, однако, когда Грант склонился над ним и протянул к нему свои лапы, чтобы поднять его, Блэйн что было силы выкрикнул эту фразу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
