Но все же он верил в успех. Ветер свежел. Так как прилив начался в десять часов, то необходимо было добраться до берега не позже трех часов дня, иначе придется бросить якорь, или отлив унесет плот.
Вначале все шло хорошо. Черные верхушки рифов и желтые песчаные мели мало-помалу исчезали под волнами усиливавшегося прилива. Нужно было напряженное внимание и большое искусство, чтобы избегать этих прячущихся под водой скал и править плотом, который плохо слушался руля и легко уклонялся в сторону.
В двенадцать часов плот был еще в пяти милях от земли. Погода была ясной, и уже можно было разглядеть рельеф берега. На северо-востоке вырисовывалась гора странного вида. Ее очертания были похожи на запрокинутую голову кривляющейся обезьяны. То была гора Пиронгиа высотой в две тысячи пятьсот футов, расположенная, судя по карте, у тридцать восьмой параллели.
В половине первого Паганель обратил внимание своих спутников на то, что все подводные скалы исчезли под волнами.
— Кроме одной, — отозвалась леди Элен.
— Какой? — спросил Паганель.
— Вон той, — ответила леди Элен, показывая на черную точку в миле от плота.
— Верно, — согласился географ, — постараемся же точно определить положение этой скалы, чтобы не наткнуться на нее: ведь прилив скоро скроет ее.
— Она находится прямо по линии северного гребня горы, — сказал Джон Манглс. — Смотри, Вильсон, обходи ее.
— Есть, капитан! — ответил матрос, наваливаясь всей тяжестью на большое рулевое весло.
За полчаса прошли еще полмили. Но странно: черная точка все еще виднелась среди волн. Джон Манглс внимательно вглядывался в нее и, чтобы лучше рассмотреть, попросил у Паганеля его подзорную трубу. Поглядев в нее, молодой капитан сказал:
— Это вовсе не скала, это какой-то предмет, качающийся на волнах.
— Не обломок ли мачты с «Маккуори»? — спросила леди Элен.
— Нет, — ответил Гленарван, — ни один обломок не мог уплыть так далеко от судна.
— Постойте! — крикнул Джон Манглс. — Я узнаю его! Это ялик!
— Ялик с брига? — спросил Гленарван.
— Да, милорд, он самый, опрокинутый вверх дном.
— Несчастные! — воскликнула леди Элен. — Они погибли!
— Да, погибли, — подтвердил Джон Манглс. — И они неминуемо должны были погибнуть, ибо в бурном море, беспросветной ночью, среди этих рифов они шли на верную смерть.
— Да простит их бог! — прошептала Мери Грант. Несколько минут путешественники молчали. Они глядели на приближавшийся утлый челн. Очевидно, он перевернулся в четырех милях от берега, и, разумеется, ни один из плывших в нем не спасся.
— Но ялик, пожалуй, может нам пригодиться, — сказал Гленарван.
— Конечно, — ответил Джон Манглс. — Правь к нему, Вильсон.
Матрос выполнил приказание капитана, но ветер спадал, и плот добрался до опрокинутого ялика лишь к двум часам.
Мюльреди, стоявший на передней части плота, ловко подтянул ялик к борту.
— Пустой? — спросил Джон Манглс.
— Да, капитан, — ответил матрос. — Ялик пуст и пробит. Значит, нам он не годится.
— И с ним ничего нельзя сделать? — спросил Мак-Наббс.
— Ничего, — ответил Джон Манглс. — Это обломок, годный только на дрова.
— Жаль, — сказал Паганель. — На ялике мы могли бы добраться до Окленда.
— Что делать, господин Паганель, — отозвался Джон Манглс. — Впрочем, на таких волнах я все же предпочитаю наш плот этой легкой лодке. Достаточно слабого удара, чтобы разбить ее. Что ж, милорд, нам здесь больше нечего делать.
— Едем дальше, Джон, — сказал Гленарван.
— Правь прямо к берегу, Вильсон! — приказал капитан. Прилив должен был держаться еще с час. За это время удалось пройти две мили. Но тут ветер почти совсем спал; казалось даже, что он начинает дуть с берега. Плот остановился. А вскоре отлив стал сносить его в открытое море. Нельзя было терять ни секунды.
— Отдать якорь! — крикнул Джон Манглс. Мюльреди, бывший наготове, бросил якорь на глубине в тридцать пять футов. Плот отнесло назад еще немного, а затем перлинь туго натянулся, и плот застыл, обращенный передней частью к берегу. Убрали парус, приготовились к довольно долгой стоянке. Следующий прилив должен был начаться в девять часов вечера, а так как Джон Манглс не хотел идти на плоту ночью, предстояло простоять на якоре до пяти часов утра. Плот был меньше чем в трех милях от берега.
На море было довольно сильное волнение, и казалось, валы катились к берегу. И Гленарван, узнав, что предстоит провести на плоту всю ночь, спросил Джона Манглса, почему он не воспользуется этими валами, чтобы приблизиться к берегу.
— Вас вводит в заблуждение оптический обман, милорд, — ответил ему капитан. — Зыбь не движется вперед, хотя так кажется. Это просто колебания воды. Бросьте в волны деревяшку, и увидите, что ее никуда не унесет, пока не начнется отлив. Нам остается только запастись терпением и ждать.
— И пообедать, — добавил майор.
Олбинет достал из ящика с провизией несколько кусков сушеного мяса и дюжину сухарей. Стюард был смущен скудным меню, которое приходилось предлагать господам. Но все ели охотно, не исключая путешественниц, хотя качка совсем не прибавляла им аппетита.
Волны ударяли в плот, якорный канат натягивался до отказа, и эти резкие толчки были очень утомительны. Плот то и дело сотрясали короткие порывистые волны — не хуже, чем подводные рифы. Подчас казалось, что он и на самом деле бьется о камни. Перлинь сильно дергало, и молодой капитан травил его каждые полчаса. Без этой предосторожности канат неизбежно лопнул бы, и плот унесло бы в открытое море.
Легко понять опасения Джона Манглса. Лопни трос, сорвись якорь — в обоих случаях положение оказалось бы отчаянное.
Приближалась ночь. Кроваво-красный диск солнца, вытянутый из-за преломления света, вот-вот должен был исчезнуть за горизонтом. Далеко на западе вода блестела и сверкала, словно расплавленное серебро. Там ничего не было видно, кроме неба и моря, да еще остова «Маккуори», неподвижно стоявшего на мели.
Сумерки длились всего несколько минут, и скоро берега, замыкавшие горизонт на севере и на востоке, потонули во мраке.
Как тоскливо было потерпевшим крушение путешественникам на тесном плоту, среди ночи! Одни забылись в тяжелой дремоте, нагонявшей тревожные сны, другие всю ночь не могли сомкнуть глаз. Все встретили рассвет, разбитые усталостью.
С началом прилива снова подул ветер с моря. Было шесть часов утра. Время не ждало. Джон Манглс приготовил все к отплытию. Он приказал поднять якорь. Но толчки натянутого перлиня загнали лапы якоря глубоко в песок. Без брашпиля, даже блоками, поставленными Вильсоном, оказалось невозможным вытащить его.
