— Налево, за ними. Как можно тише.
Видимо, этим и исчерпывался риск; как только мы свернули в другой туннель, наши спутники снова зашушукались. Я вспомнил о присутствии Бобика и встревожился.
— Не лаять, — скомандовал я едва слышно. — Но если ты, лучший друг человека, все еще с нами и со сверхчувствительными ушами, можешь тихонько порычать.
Где-то неподалеку от моей лодыжки раздалось гортанное «р-р-р».
— Чудненько. А теперь — дважды, если ты увидел и запомнил номера туннелей.
Быстрое «г-р-р-г-р-р-р» придало мне уверенности, ибо я уже запутался в бесчисленных поворотах. За сим диалогом последовало долгое и скучное молчание; мои силы все еще оставляли желать лучшего. Я несказанно обрадовался, увидев впереди свечение, и чуть ли не бегом приблизился к нашим новым приятелям, когда они остановились.
— Ни звука! — цыкнул Дредноут.
Мы с Флойдом затихли и прислушались. Раздавался частый топот. Кто-то бежал к нам. И вдруг остановился неподалеку.
— Шум смертельной битвы, — вымолвил вновь прибывший.
— Эхо криков умирающих, — ответил Дредноут.
Пароль и отзыв. Какая безвкусица!
— Неисправимый, это ты? — спросил Дредноут.
— Я. Послан вас предупредить. Прибыла депеша, сами знаете от кого, ваш выход из туннелей и возвращение не остались незамеченными. Отправлены по исковые группы, следует их избегать.
— Каким образом? — осведомился Неутомимый. Не без истерической, надо сказать, нотки в голосе.
— Не знаю. Моя задача — предостеречь. Да пребудет с вами бог сражений.
После благословения топот возобновился — нарочный убегал восвояси.
— Что делать? — огорченно спросил Дредноут у своего столь же расстроенного товарища. — Я не представляю…
Готов поклясться, я слышал, как у них стучали зубы! Уж не знаю, какие они вояки, но заговорщики и конспираторы — аховые. Самое время вмешаться.
— Я вам скажу, что надо сделать, — произнес я решительным тоном бывалого конфидента.
— Что?! — воскликнули они дуэтом.
— Если туннели обыскивают, значит из них надо убраться.
— Отлично, — пробормотал Флойд.
Идею, которая, на его взгляд, лежала на поверхности, парни восприняли как откровение самого бога сражений.
— Да! Уйдем, пока нас не обнаружили!
— Уйдем из туннелей!
«Вот и чудненько, — подумал я, — а дальше посмотрим».
Когда пауза затянулась и я сообразил, что этим их вклад в общее дело ограничивается, я задал крайне серьезный вопрос:
— Значит, из туннелей уходим. Но куда? Снова наверх?
— Нет! Все выходы под наблюдением.
— Есть еще один путь, — слегка оживился Дредноут. — Вниз! Надо идти вниз!
— Да, в агроутилизатор! — подхватил Неутомимый, заражаясь его энтузиазмом.
— К делу, — устало сказал я, совершенно не догадываясь, о чем идет речь. — Богу сражений угодно, чтобы мы пошли этой дорогой.
Они припустили бегом, и мы поспешили следом. Свернули в очередной туннель, где сияющий контур на стене означал металлическую дверь. Ни один из провожатых не дотронулся до ручки; напрашивалась гипотеза, что дверь заперта. Неутомимый прошел чуть вперед и остановился перед освещенной клавиатурой, вмурованной в стену возле косяка.
— Не смотреть, — распорядился он. — Код замка совершенно секретен.
— Бобик, действуй, — шепнул я.
ИРИНа отреагировала мгновенно: друг человека выпустил острые когти, высоко подпрыгнул, вцепился в мою куртку и больно оцарапал мне ухо, карабкаясь на голову. Я подавил искушение ойкнуть и вытянулся в струнку, помогая песику считывать набираемый код.
Дверь со скрипом отворилась, искусственная зверюшка спрыгнула на землю.
Из проема дунул легкий ветерок, потянуло свежестью и летом. Здесь, в подземелье? Оступаясь, мы двигались во тьме, пока не лязгнула дверь и не зажегся свет. Мы находились в тесном зале перед винтовой лестницей. Не теряя времени, Дредноут и Неутомимый направились вниз, и мы постарались не отстать.
Когда меня замутило от бесчисленных витков, показалось дно. За отворенной дверью сияли лампы. Моргая от рези в глазах, я тащился последним. Миновал проем и оказался среди зреющей кукурузы. Испуганные нашим появлением птицы захлопали крыльями и отлетели подальше, а в гуще стеблей мелькнуло что-то маленькое и мохнатое. Я понимал, что мы никак не могли выбраться на поверхность, разве что прошли насквозь всю планету. Не иначе это гигантская пещера с мощными источниками света на потолке. Похоже, здешний народ и впрямь не зависит от обитателей поверхности — стоит ли удивляться, что Лига даже не подозревала о его существовании?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дредноут возглавлял шествие между рядами кукурузы. Было жарко и пыльно, и усталость никуда от меня не делась, да еще вдобавок нахальная крошечная мошка так и норовила залететь в нос. Я чесал его, чихал и вдруг уткнулся в широкую спину Неутомимого.
— Слава дому и счастью выживания! — провозгласил он.
— Слава, слава и добро пожаловать, отважный защитник, — ответил голос. Тонкий и приятный. Женский. Мы снова пошли вперед, и я, чихая и почесывая нос, поравнялся с коренастой фигурой провожатого. На миг моим глазам открылась мирная буколическая картинка: женщина и трое или четверо детей мотыжат поле.
Да всего лишь на миг. Ибо в следующую секунду женщина увидела меня и завопила:
— День вторжения!
Дальнейшее происходило с невероятной быстротой. Дети распластались на земле, а она ухватилась за тяжелый пистолет, висящий на шее. Вскинула и открыла огонь.
Мы попадали наземь быстрее, чем дети. Дредноут орал, пистолет трещал, пули свистели и взрывались среди кукурузы.
— Прекрати! Не надо! Это не вторжение! Хватит! Хватит!
По-моему, женщина не слышала. Пытаясь отползти по черному полю, я видел, как она исступленно нажимает на спусковой крючок: глаза выпучены, белые зубы утоплены в нижней губе. От верной смерти нас спасала только сильная отдача пистолета: от выстрела мушка вскидывалась на дыбы, и почти вся очередь уходила в зенит.
Это закончилось так же внезапно, как и началось. Дети исчезли. Неутомимый, вырвав у женщины пистолет, хлопал ее по спине, чтобы унять истерические рыдания.
— Отличная выучка, — одобрил Дредноут. — Неподступная — прекрасная женщина и хорошая мать…
— И к счастью для нас, никудышный снайпер, — добавил я. — Тебя не затруднит объяснить, что произошло?
— Тренировка. Выживание. За многие поколения это превратилось в инстинкт. Пока в Галактике война, мы жаждем только мира. Мы выживаем. Пусть другие истребляют себя, но мы выживем во что бы то ни стало!
Тирада обещала перейти в проповедь, но я помешал этому.
— Стоп! Одну минуточку. Со времен Раскола и Галактических войн прошло несколько веков. Сейчас повсюду мир.
Он опустил кулак, стиснутый до белизны в суставах, вздохнул, снова поднял и почесал им нос.
— Я знаю. И не только я. Но большинство не хотят смотреть правде в глаза. Не могу. Нас слишком долго учили выживанию — и ничему другому. Никто и никогда не готовил нас к жизни без войны. Без угрозы вторжения. Кое-кто собирается, думает… О будущем. Мы выбрали предводителя… а большего я тебе не открою. Не смею.
Он умолк. К нам бегом вернулся Неутомимый:
— Пришла депеша: пора уходить. Зона поиска расширена. Если не будем мешкать, обгоним преследователей и доберемся до явки. Поспешим!
Мы поспешили, хотя я уже еле переставлял ноги. Оказывается, подниматься по винтовой лестнице гораздо труднее, чем спускаться. От Флойда не укрылось, что я еле дышу, и если бы он не тащил меня за собой, я бы не осилил восхождения.
И снова — в темные туннели. Я весьма туманно осознавал присутствие двух заговорщиков, Флойда и семенящего Бобика. Когда же мы наконец остановились, я сполз по стенке. Стоит ли ждать, когда подействует яд? Лучше умереть, не сходя с этого места.
— Вы останетесь здесь, с Дредноутом, — распорядился Неутомимый. — За вами придут.
Мы прождали несколько минут, и за это время наш часовой не ответил ни на один вопрос.
