Читаем без скачивания Вторая мировая война (Том 5-6) - Уинстон Черчилль

Возможен такой вариант, что мы заявим сейчас французам, что признаем их, как только расширенная ассамблея соберется и выразит вотум доверия правительству де Голля.

Другой вариант состоит в том, чтобы признать его, как только будет официально создана внутренняя зона. Я склонен думать, что следует предпочесть этот вариант, так как он свяжет признание с проявлением подлинного сотрудничества между французскими властями и союзническими армиями в общей борьбе против Германии.

Сообщите, пожалуйста, Ваше мнение. Если Вы согласны с тем, чтобы мы урегулировали вопрос при помощи одного или другого из предложенных выше вариантов, то министерство иностранных дел и государственный департамент могли бы немедленно обменяться мнениями относительно конкретных формулировок заявлений о признании. Важно, чтобы мы придерживались одной и той же позиции, хотя не обязательно употреблять одни и те же выражения. Мы должны будем, конечно, информировать о своих намерениях Советское правительство.

Признание, конечно, не свяжет нас в отношении самостоятельного вопроса о членстве Франции в Европейской консультативной комиссии и других подобных органах".

Президент ответил: Президент Рузвельт -- премьер-министру

20 октября 1944 года

"Я думаю, что до тех пор, пока французы не создадут подлинную внутреннюю зону, мы не должны предпринимать никаких шагов к признанию их в качестве временного правительства. Реорганизация Консультативной ассамблеи, которая уже расширена и стала более представительной, является почти столь же важным обстоятельством, и я склонен поставить вопрос о признании в зависимость от эффективного завершения обоих этих мероприятий. Меня не удовлетворит простое заявление де Голля о том, что он намеревается сделать это.

Я согласен с Вами, что если мы признаем временное правительство, то это вовсе не должно означать предоставление ему места в Европейской консультативной комиссии и т. д. Эти вопросы могут быть обсуждены позднее по существу.

Я очень хотел бы, чтобы в данный момент этим вопросом занимались непосредственно мы с Вами, и предпочел бы пока, чтобы метод действий не обсуждался между государственным департаментом и Вашим министерством иностранных дел".

* * *

Наши переговоры развивались в этом плане. Французская ассамблея была усилена и расширена путем включения членов организаций Сопротивления и старой парламентской группы. Уже в августе мы заключили с французским временным правительством соглашение о гражданской администрации, разделив Францию на передовую зону, находившуюся в ведении верховного главнокомандующего союзников, и на внутреннюю зону, где администрация должна была находиться в руках французских властей. 20 октября было объявлено, что с согласия верховного командования союзников создана внутренняя зона, включающая большую часть Франции, в том числе Париж. Таким образом, комитет национального освобождения был окончательно преобразован во Временное правительство Франции. Итак, мы завершили процессы, начавшиеся в мрачные далекие дни 1940 года.

* * *

Считалось уместным, чтобы мой первый визит в Париж состоялся в День перемирия, и об этом было официально объявлено. Днем 10 ноября я прибыл на аэродром Орли, где де Голль выстроил в мою честь почетный караул. Мы вместе проехали через предместья Парижа в город и прибыли на Ке-д'Орсе. Знаменитые Елисейские поля были запружены толпами парижан; вдоль тротуаров шпалерами выстроились войска. Из всех окон, украшенных флагами, высовывались головы. Мы прошли среди шумно приветствовавшей нас толпы к Триумфальной арке, где возложили венки на могилу Неизвестного солдата. После этой церемонии мы с де Голлем в сопровождении группы видных французских общественных деятелей прошли пешком полмили по столь знакомому мне шоссе. Затем мы поднялись на трибуну. Состоялся великолепный парад французских и английских войск. Наша гвардейская часть была замечательна. По окончании парада я возложил венок к подножию памятника Клемансо.

Де Голль устроил в мою честь большой завтрак в военном министерстве и произнес весьма лестную для меня речь по поводу моих военных заслуг. Но предстояло еще решить много проблем.

После обеда в посольстве вечером 12-го я выехал с генералом де Голлем в Безансон. Целый день мы разъезжали с де Голлем и нашли много тем для разговоров во время длительной и трудной поездки, а в промежутках инспектировали войска. Поездка затянулась до позднего вечера.

* * *

По возвращении в Лондон я отправил отчет о поездке президенту. Копия была направлена также Сталину.

Премьер-министр -- президенту Рузвельту 15 ноября 1944 года

"1. Вы, несомненно, пожелаете получить некоторую информацию о нашей поездке в Париж. Мне был оказан действительно замечательный прием со стороны приблизительно полумиллиона французов на Елисейских полях, а также в штабе Движения Сопротивления в Отель де Билль. Я также возобновил дружественные личные отношения с де Голлем.

Я заметил, что французская пресса и другие источники распространяют сообщения, что мы в Париже приняли решение о всякого рода делах. Вы можете быть уверены, что мы вели переговоры по важным вопросам, исходя из того, что все, о чем мы говорили, должно быть представлено трем великим державам на рассмотрение. Иден и я имели двухчасовую беседу с де Голлем и двумя или тремя лицами из его окружения после завтрака 11-го. Де Голль задал ряд вопросов, которые показали мне, насколько мало французы информированы о том, что решено или что происходит. Он хочет получить вполне современное снаряжение еще для восьми дивизий, которое может быть поставлено только американцами. Верховная ставка союзных экспедиционных сил не без основания утверждает, что эти дивизии не будут готовы для участия в разгроме Германии на поле боя и что тоннаж нужно концентрировать на удовлетворении нужд действующих вооруженных сил, которые должны выиграть зимние и весенние сражения. Я поддержал этот аргумент.

В то же самое время я сочувствую их желанию взять на себя еще некоторые участки фронта, принять максимально возможное участие в борьбе или в той части ее, которая остается, -- а борьба может быть еще длительной -- и не вступать в Германию в качестве так называемого победителя, который не воевал. Я заметил, что это вопрос чувств, который тем не менее должен быть принят во внимание. Франции важно иметь готовую армию для выполнения той задачи, которую ей действительно придется взять на себя, а именно: во-первых, ее обязательства по поддержанию мира и порядка во Франции в тылу наших войск и, во-вторых, позднее помочь тому, чтобы держать в подчинении некоторые части Германии.

В этом втором вопросе они весьма сильно настаивали на своем участии в оккупации Германии не просто в качестве участника, подчиненного британскому или союзному командованию, а в качестве оккупирующей силы, подчиненной французскому командованию. Я выразил свое сочувствие этому и настоятельно просил их изучить тип той армии, которая будет пригодна для этой цели, то есть армии, которая во всех отношениях сильно отличается от армии, организованной в дивизии, необходимой для того, чтобы сломить сопротивление современной закаленной в боях армии. Этот аргумент произвел на них впечатление, но тем не менее они настаивали на своем мнении.

Я видел сообщение агентства Рейтер, несомненно неофициально исходящее из Парижа, о том, что было договорено, что Франции будут предоставлены некоторые районы -- Рур, Рейнская область и прочее, -- которые будут заняты гарнизонами ее войск. Это не соответствует действительности, и ясно, что ничего подобного этому не может быть решено в таком вопросе, кроме как по соглашению с Президентом и Вами. Все то, что я сказал де Голлю по этому поводу, сводилось к тому, что мы разделили Германию на русскую и британскую сферы и сферу Соединенных Штатов; грубо говоря, у русских -восток, у британцев -- север, а у американцев -- юг. Далее, говоря за Правительство Его Величества, я сказал, что мы, конечно, предпочли бы, чтобы французы взяли на себя ту часть, которая соответствует их возможностям, но что все это должно быть решено за межсоюзническим столом. В этом же духе я телеграфирую Президенту. Мы не пытались решать что-либо окончательно или заключать определенные соглашения.

Однако ясно, что имеется ряд вопросов, которые настоятельно требуют решения на уровне более высоком, чем уровень главных командований, и без такого решения главным командованиям нельзя будет дать никаких руководящих указаний, и это, кажется, еще более усиливает желательность встречи между нами тремя и французами в самом близком будущем. В этом случае французы участвовали бы в обсуждении некоторых вопросов и не участвовали бы в обсуждении других вопросов.

Вообще я чувствовал, что имею дело с организованным правительством, опирающимся на широкую базу и быстро крепнущим, причем я уверен, что мы поступили бы крайне неблагоразумно, если бы сделали что-либо, что ослабило бы это правительство в глазах Франции в это трудное, критическое время. Я твердо ощущал стабильность, и мне думалось, что мы спокойно можем больше посвя щать их в наши дела".