О ситуации, создавшейся вокруг Запретных Земель и Пояса Безопасности, новости умалчивали, если не считать неясных слухов о воздушном столкновении между силами Пояса и Повстанческих Государств. Передвижения по южной окраине Калтаспии ограничены.
Люди по-прежнему без умолку обсуждают теракт (на экране возникло изображение, передаваемое по всей системе с Ночного Призрака) против некоего нового философа-гуру по имени Джермен.
Придвинувшись ближе к экрану, Шеррис вызвала архив и отыскала в нем файлы с новостями за несколько предыдущих дней. Студия с записью дебатов: политики и представители различных религий спорят с Джерменом, и тот, обаятельно улыбаясь, валит их на лопатки.
Джермен выглядел все так же: черные волосы, темные глаза и странное всепоглощающее спокойствие. Внезапно из зала выскакивает человек: он перепрыгивает через стол, размахивая предметом, зажатым в руке. Смятение, выстрелы, изображение скачет, народ валом валит из студии; затем — устрашающий жертвенный нож на столе, кровь, на заднем плане размахивают револьверами охранники; Джермен зажимает рану на голове, другой рукой расталкивая своих телохранителей, и что-то говорит человеку, который поддерживает его.
Затем — немое изображение: Джермен с забинтованной головой в комнате за стеклом рядом с тем же человеком; оба сидят на низких стульях и разговаривают. Собеседник Джермена прячет лицо в ладонях; Джермен колеблется, потом протягивает руку к его плечу.
Шеррис просмотрела запись во второй раз, в третий. Последние вести о Джермене сообщали, что он нашел убежище в колонии на каком-то астероиде.
Она вернулась к просмотру текущих новостей. Обычные военные конфликты и гражданские стычки, крупные и незначительные катастрофы, в промежутках — редкие отрадные сообщения.
Шеррис откинулась на спинку стула, в очередной раз прокручивая основные известия. Голова кружилась точно так же, как при первой встрече с Ленивым Убийцей, когда она и глянула в подвал каменной башни, где хранились древние сокровища.
Немного погодя Шеррис покачала головой и выключила экран.
После душа, вытираясь, она мимоходом бросила взор на Свое отражение в большом, во весь рост, зеркале в ванной. Остановившись, Шеррис рассмотрела себя повнимательнее. Недавно достигшая среднего возраста женщина с выбритым наголо черепом. Левая рука забинтована. Под глазами мешки. Лицо старухи.
Одна, пронеслось у нее в голове. Совсем одна.
Интересно, что думает о ней та, в зеркале.
Она надела темный брючный костюм и пару тяжелых, но добротных ботинок на мягкой подошве. Одеваясь, она попутно обшарила комнату в поисках предметов, которые могли бы сойти за оружие, но ничего такого не обнаружила.
В конце концов она снова уселась за стол и, включив экран, стала смотреть какую-то глупую комедию, которая помогла ей отвлечься от невеселых мыслей. Полчаса спустя в дверь постучали двое юных эмиссаров и вызвали ее на аудиенцию с Молгарином.
Слева и справа от нее шествовали двое близнецов, а чуть позади — два охранника. Лифт опустил их еще глубже под землю; время от времени кабина приостанавливалась, и приглушенный лязг возвещал о том, что пневматические створки шахты раскрываются, чтобы пропустить лифт и вновь закрыться за кабиной.
Наконец они вышли в короткий коридор с множеством дверей-турникетов. Коридор заканчивался узкой лестницей, уводящей в темноту. У подножия лестницы охранники остановились. В сопровождении двух эмиссаров Шеррис поднялась по ступенькам; они поддерживали ее под руки бережно, но крепко. Позади послышался глухой рокот, и свет погас.
Они оказались в громадном круглом бункере. В помещении было почти совсем темно, не считая света, исходившего от двадцати или около того узких экранов-щелей, равномерно распределенных вдоль круглых стен. На всех виднелись различные участки той самой холодной серой пустыни с кольцом далеких темно-пепельных гор, которую видела вчера Шеррис.
Сперва ей показалось, что это запись, но потом Шеррис поняла, что изображение передается напрямую. Небо над горами было чистого голубого цвета.
Правильно оценить размеры помещения казалось делом нелегким, но, когда они достигли центра бункера, Шеррис решила, что его диаметр составляет не менее сорока метров. В царившей вокруг темноте голубые просветы на стенах неприятно резали глаз.
Двое эмиссаров остановились. Она последовала их примеру, и они отпустили ее.
Под потолком зажглись прожекторы, освещая круглый черный помост в центре бункера. К нему вели еле заметные на темном фоне черные ступени. На помосте стоял высокий грубый трон, сделанный из блестящего черного материала — стекла, черного янтаря, а может, просто из тщательно отполированного дерева.
Сидевший на троне человек был облачен в роскошные одежды всех цветов радуги, с преобладанием золотого и пурпурного. Тяжелые складки скрывали его фигуру — он мог оказаться и тучным, и просто плотным. Пухлое выбритое лицо дышало здоровьем, черные волосы вились мелкими кучеряшками. На каждом пальце красовалось не меньше одного перстня, в каждом ухе — по две сережки с камнями, да еще по одной в каждой ноздре. Над правым глазом сверкала прикрепленная к брови брошь.
Сверкнув кольцами, человек сцепил пальцы перед грудью и улыбнулся.
— Леди Шеррис, — обратился он к ней. — Меня зовут Молгарин. Мы с вами уже встречались однажды, много лет назад, но вы скорее всего не припомните. Вы тогда были слишком молоды.
Он говорил ровно и негромко. Так мог бы говорить гораздо более пожилой человек.
— Нет, я не помню, — ответила она. Ее голос прозвучал неожиданно глухо. — Зачем вы так поступили с Мицем?
Молгарин небрежно махнул рукой.
— Много лет назад он обманул меня, присвоил кое-что, принадлежавшее мне по праву. Я долго вынашивал планы, обдумывая и примеривая различные способы отмщения. — На лице Молгарина вновь появилась улыбка. — Впрочем, прикончил я его, чтобы причинить вам боль. — Улыбка исчезла. — Садитесь, прошу.
Двое эмиссаров вновь подхватили ее под руки и потолкали вперед; втроем они уселись на верхнюю ступеньку помоста, развернувшись лицом к Молгарину. Тот не спеша развел руками.
— До меня дошло, что вы имели неосторожность нанести оскорбление моим юным агентам, — сказал Молгарин. (Молодые люди самодовольно ухмыльнулись). — Таким образом, — продолжил Молгарин, — вы имели неосторожность также нанести оскорбление и мне. Он пожал плечами.
— Поэтому я решил вас покарать. Я всегда караю тех, кто имеет неосторожность меня оскорбить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
