Шкловского, Петерсона, Соловьёва и Лизденя. Считать необходимым снять указанных товарищей с руководящей партийной и советской работы… Тт. Троцкого и Зиновьева из рядов ВКП(б) исключить.
Предупредить тт. Каменева, Смилгу, Евдокимова, Авдеева, Радека, Муралова, Бакаева, Шкловского, Петерсона, Соловьёва и Лизденя, что вопрос о совместимости их фракционной деятельности с пребыванием в рядах ВКП (б) президиум ЦКК ставит на обсуждение XV съезда партии».
14 ноября ПБ согласилось с предложением президиума ЦКК, то есть утвердило его[470].
Тридцать один видный оппозиционер — и подвергнувшиеся остракизму, и лишь ожидавшие своей очереди — в тот же день, 14 ноября, направили в ЦК и ЦКК протест, вряд ли надеясь, что он хоть как-то повлияет на их судьбу.
«Такой неслыханно обостряющий всю обстановку факт, — писали они, — как исключение тт. Троцкого и Зиновьева из партии, мотивируется мнимым перерастанием оппозиционной деятельности в антисоветскую. Эта мотивировка обозначает, конечно, решение перейти к массовым арестам оппозиции.
Незачем говорить, что это не внесёт ни малейшего успокоения ни в партию, ни в рабочий класс. Это не испугает оппозицию, ибо бессмысленно думать, что подобные кары заставят нас, большевиков-ленинцев, отказаться от защиты взглядов, в правильности которых мы глубочайше убеждены. Но это нанесёт партии и советской власти рану, залечить которую будет уже невозможно»[471].
Тем временем, как бы следуя предложению президиума ЦК, 17 ноября ПБ приняло решение «снять с ответственной работы» полпреда в Италии Каменева, заместителя наркома по иностранным делам Ра-ковского, члена коллегии ЦСУ В.М. Смирнова, наркома внутренних дел РСФСР А.Г. Белобородова[472]. Однако это было далеко не первое решение о трудоустройстве оппозиционеров. 10 ноября такое же наказание обрушилось на члена коллегии наркомата финансов Преображенского, а день спустя — на наркома почт и телеграфов СССР И.М. Смирнова, после чего его исключили из партии[473].
Стараясь подсластить горькую пилюлю, 30 ноября ПБ ханжески решило выдать мандаты, но с совещательным голосом, на XV съезд «бывшим членам ЦК и ЦКК Каменеву, Смилге, Евдокимову, Раковскому, Авдееву, Муралову, Бакаеву, Петерсону, Соловьёву, Лизденю»[474]. Видимо, чтобы они смогли присутствовать на собственной гражданской казни.
И действительно, уже при открытии съезда Орджоникидзе одним из первых поднялся на трибуну и ознакомил делегатов с постановлением президиума ЦКК от 12 ноября. Да ещё добавил: «Мы считаем, что XV съезд должен положить конец тому положению в партии, которое было до сегодняшнего дня. Нельзя допускать, чтобы ничтожная группа товарищей, составляющая всего полпроцента всей партии, хотя в её среде находятся товарищи с большими заслугами в прошлом, нельзя позволить, как бы ни были велики эти прошлые заслуги, чтобы они нарушали единство нашей партии и раскалывали партию Ленина»[475].
3 декабря Сталин, выступая с политическим отчётом ЦК, особый его раздел посвятил оппозиции и дискуссии с ней. Заметил: «На вчерашний день за партию проголосовали 724 тысячи товарищей, за оппозицию — 4 тысячи с лишним». Детально, по пунктам, разобрал разногласия с меньшинством, начав, естественно, с вопроса «о возможности победоносного социалистического строительства в нашей стране».
Завершил же данный раздел весьма кратко: «Если оппозиция хочет жить в партии, пусть она подчинится воле партии, её законам, её указаниям без оговорок, без экивоков. Не хочет она этого — пусть уходит, где ей привольнее будет»[476].
7 декабря Орджоникидзе выступил с часовой речью и часть её посвятил оппозиции, которая, по его словам, «начиная с XV съезда всё время вела, не переставая, фракционную борьбу». Привёл примеры: выступление Зиновьева в Колонном зале, проводы Смилги на Ярославском вокзале, демонстрации 7 ноября, устройство типографии, нелегальных собраний.
«Прежде чем исключить из партии Троцкого и Зиновьева, — пояснил глава ЦКК, — президиум Центральной контрольной комиссии поставил им условие отказаться от нелегальных собраний, и только. Не то что фракцию распустить, не то чтобы отказаться от взглядов, несовместимых с пребыванием в партии, а только одно требование — отказаться от нелегальных собраний. Выступайте на ячейках, на собраниях, развивайте свою „Платформу". Всё что угодно, только откажитесь от нелегальных собраний».
Орджоникидзе не кривил душой. Не преувеличивал, не приукрашивал. Газета «Правда» в «Дискуссионных листках» опубликовала немало материалов оппозиционеров. В № 1 (30 октября) — статьи Смилги и Евдокимова; в № 2 (2 ноября) — речи на октябрьском пленуме Зиновьева и Троцкого, статью Зиновьева «21 условие ленинского Коминтерна»; в № 3 (5 ноября) — «Контртезисы оппозиции о работе в деревне»; в № 5 (17 ноября) — «Контртезисы о пятилетием плане».
Потому и возмущался Орджоникидзе: «Как они нам ответил тогда? Они сказали: вы нам приставляете револьвер, дайте нам подумать, обсудить. Ну, товарищи, при таком отношении к партии совместное пребывание в партии невозможно»[477].
18 декабря, накануне закрытия съезда, на голосование была вынесена резолюция, предложенная Орджоникидзе. Она потребовала исключить из партии 75 активных деятелей оппозиции, а среди них — Бакаева, Евдокимова, Каменева, Лашевича, Муралова, Пятакова, Радека, Раков-ского, Смилгу. Кроме того, резолюция предусматривала также исключение из партии и 23 членов группы демократического централизма (децистов), созданной ещё в 1920 году Т.В.Сапроновым и вскоре развалившейся, но напомнившей о себе в 1927 году «Платформой 15-ти», которой солидаризировалась с Троцким и Зиновьевым[478].
Как только был прочитан проект резолюции от оппозиции, с заявлением от своего имени и Муралова, Раковского и Радека выступил Смилга.
«Исключение из партии, — уведомил он делегатов, — лишает нас партийных прав, но не может освободить нас от тех обязанностей, которые приняты каждым из нас при вступлении в ряды коммунистической партии. Исключённые из её рядов, мы останемся, как и раньше, верными программе нашей партии, её традициям, её знамени. Мы будем работать над усилением коммунистической партии и её влияния на рабочий класс.
Мы заявляли и заявляем о подчинении решениям XV съезда и о роспуске нашей фракции. Мы обязались защищать наши взгляды в рамках партийного устава…
Нас исключили за наши взгляды. Они изложены в нашей „Платформе" и тезисах. Мы считаем эти взгляды большевистскими, ленинскими. Отказаться от них мы не можем, ибо ход событий подтверждает их правильность…
Исключение оппозиционеров, как и другие репрессии против них, имеют целью вырвать с корнем оппозиционные идеи из партии. Но поскольку эти идеи правильно отражают исторические интересы пролетариата и основные задачи партии, они, несмотря на репрессии, будут в партии жить и рождать новых защитников»[479].
И предложил съезду резолюцию об оппозиции отклонить. Делегаты не прислушались к Смилге, единодушно приняв её.
Второй акт начался примерно две недели спустя массовой высылкой исключённых из партии оппозиционеров как можно дальше от Москвы. Троцкого — в Алма-Ату, Зиновьева — в Казань, Раковского
