— Немедленно! — осознал опасность Скупин.
Бехтеренко нашел первого союзника, и тот расстарался.
Жизнь закипела, и Бехтеренко оказался в центре событий.
Первым перешагнул полосу отчуждения зам Воливача по оперативной работе генерал Вощанов. Он пришел со своими картами и сразу заверил, что их людей в подземелье нет. У него было на две звезды больше, чем у Бехтеренко, и Вощанов разложил карты на столе Бехтеренко по-свойски:
— Вот, Святослав Павлович, наши закрома, о которых сам президент не ведает. Прошу незамедлительно дать распоряжение нашим спецгруппам сразу включиться в операцию. Ваши всех ходов-выходов не знают. Лишние потери не нужны.
— Согласен. Но как они узнают друг друга в темноте?
— Очень просто, — спокойно уверил Вощанов. — Мы будем работать в своих ходах, не соприкасаясь с вашими ребятами.
Сличили карты. Действительно, некоторые ходы не значились на карте Гуртового. Кто же кого опережал?
— В личном подчинении Лемтюгова находилось особое подразделение до двухсот человек. Уверен, это они орудуют внизу. Мы меж собой называли его «волчьей когортой», — пояснил Вощанов.
— Действуйте немедленно! — отпустил генерала Бехтеренко.
Его не упрекнули в изначальной отчужденности: там, где подсчитываются секунды, отдых на море не планируют.
— Генерал Скупин, — услышал Бехтеренко, едва он ответил на зуммер интеркома. — Вы оказались правы, Лемтюгова арестовали совсем в другом месте, везут сюда. Требует немедленного разговора с вами прямо из машины.
— Пусть говорит, — разрешил Бехтеренко.
Началась словесная дуэль, от которой зависела судьба страны.
— Чего вы добиваетесь, Святослав Павлович? — миролюбиво спросил Лемтюгов. — Ваши карты биты.
— Посмотрим. А сейчас я требую прекратить бойню под Москвой, а позже суда трибунала над вами по законам военного времени.
— Зря тягаетесь, вам нашей силы не одолеть. Я от Судских ушел и от вас запросто уйду.
Первая осечка: Судских жив.
— Уповаете на Воливача?
— При чем тут Воливач? Ширма.
— При встрече поговорим. На A-заряды не рассчитывайте.
— Обойдемся без них, — помолчав, ответил Лемтюгов.
Вторая осечка больше всего обрадовала Бехтеренко: Судских успел разобраться со всеми А-бомбами. Остальное — бравада Лемтюгова. С другими силами можно разобраться позже.
Без вызова вошел генерал Вощанов.
— Святослав Павлович, в подземельях есть каменные мешки, доступа к ним мы не знаем, но прослушивали их. Возможно, в такой и угодил Игорь Петрович. Есть надежда.
— Хочу верить, — пожал ему руку Бехтеренко.
Через десять минут на Лубянку доставили Лемтюгова.
Еще через двадцать внизу прекратили сопротивление боевики.
Через полчаса пришло неожиданное сообщение: по пути со Смоленской площади принял яд арестованный Воливач.
Москва жила своей обыденной жизнью.
Там, где вдоль проезжей части росли яблони, мальчишки рвали зеленые яблочки и грызли их с вожделением.
Никто их не гонял.
4 — 21
Как бы ни текла жизнь по каналам людских промыслов, Творец орошает поле своих помыслов, известных только Ему. Он иссушает земное поле по воле своей и затопляет влагой. Он разбрасывает зерна и собирает камни, насылает глад и мор, град и бурю, гнев и милость, и никому не дано остановить длани Небесного Сеятеля.
«…Послал Он судного ангела, когда от бремени страстей и алчности не могли освободиться люди без Его вмешательства, ибо Ариман искусно расставил силки, заманил в них очень многих и совсем не осталось живущих по разумению. Превращались люди в животных и видели в том истину и благо для рода человеческого. Одни были рады пресмыкаться подобно червям подземным, другие вольно на них гадили и поедали подобно пернатым, и те и другие мало внимали гласу Всевышнего, ибо Ариман рядился в Его одежды, вещал Его голосом. Перестали живущие на Земле верить, забыли свое предназначение и не хотели замечать, как сама Земля утрачивает способность оберегать каналы людские от ила и плесени.
Тогда и направил Всевышний судного ангела остановить падение рода человеческого.
Случилось ему остановиться во времени третьего прихода Аримана. Пресекал он его происки до того, но с самим дьяволом не по плечу ему было справиться. Был хитрей Ариман прямодушного ангела и заманил его в подземелья города, где сошлись в противоборстве божьи силы и слуги сатаны, и в тех подземельях готовил над ним расправу: в каменный мешок заманил и удушал там.
И не мог судный ангел просить защиты у Всевышнего, ибо в подземельях всегда властвовал Ариман.
Городом этим правил тогда посадский воевода, служитель дьявола. Был он предприимчив и хитер, личину свою прятал и умело выдавал мерзкие дела свои за благодеяния. Одной рукой он возводил Храм, другой богомерзкое заведение. Судный ангел по велению Всевышнего готовился покарать его, но слуги дьявола завлекли ангела в подземелье и заперли там. Обрадовался воевода и решил обрушить подземный свод на ангела.
Только не мог Всевышний позволить надругаться над своим посланцем и прежде всего покарал воеводу его же уловкой: когда тот проезжал улицей города, неподалеку от замурованного ангела, Он обрушил мощение под ним, и земля поглотила воеводу. Осела почва в округе, осел Храм, который возвел посадский наместник в угоду своей корысти. Увидели все покосившийся Храм, и началось брожение в людях, будто дьявол подает знак и близится конец света. Вознегодовал Всевышний и потребовал от Аримана освободить ангела, или Он разрушит сам город этот до основания, и все храмы его станут для слуг Аримана последним прибежищем и надгробием.
Город тот многие годы был средоточием угроз для мира, и Ариман измыслил управлять из него Вселенной, но праведный гнев Творца возымел действие. Хорошо, ответил Ариман, я отпущу твоего посланца, только забудет он дорогу к сокровищам, которыми я искусил его. Не будет так, сказал Творец, землю эту со всеми угодьями и сокровищами я отдал живущим там во благо, а ты хочешь употребить их во зло. Судный ангел выполнял мое предначертание, и не тебе решать судьбу сокровищ. Они пойдут на укрепление Храма моего, а воспротивишься ты, постройки твои разрушу повсеместно и до седьмого колена изведу слуг твоих. Выбирай!
Не хотел Ариман навлекать гнев Творца на слуг своих из-за посланца божьего и отдавать несметные сокровища врагам их не хотел. И не столько богатства эти жалел он, сколько хранящиеся в той же каменной кладовой книги-поводыри. Отдать их Ариман не мог, иначе узнают люди о происках сатаны.
Тогда измыслил он обмануть Творца и жизнями слуг своих расплатиться с Ним за обман.
Государством этим правил тогда человек прямой, не лишенный хитрости полководца. Сказано было ему судным ангелом, что слуги дьявола обитают в подземельях и надобно извести их скопом, иначе смуты и растления душ не прекратятся. Тут-то Ариман и нашептал правителю, как это сделать: раскопай, мол, место, какое укажу, там скрываются слуги дьявола.
И было оно там, где провалился посадский воевода, где слева томился ангел божий, а посередине возвышался наклоненный Храм.
Стали раскапывать то место, а Храм того больше покосился.
Пошел ропот. Вот, мол, правитель наш безбожник и накажет нас Всевышний за богохульство. И мешали раскопкам живущие в том городе, из дальних провинций пришли даже богобоязненные, и не было сладу с ними. Тогда разгневался правитель и повелел призвать ратников и не допускать туда бунтующих, пока не закончатся раскопки.
Один камень полетел в ратников, другой смутьян за палку взялся, ветер безумия подул и породил кровавую бурю. И такой она была ужасной, что оправдания ни тем, ни другим нет. Старики упокоились рядом с юношами, а матери бессчетно полегли замертво.
И упал тогда Храм, как тяжелая слеза Творца, и рассыпался осколками Его алмазного гнева, раздавив и богобоязненных, и безбожников, и судного ангела в каменном подземелье.
Так случилось в год третьего пришествия Аримана, и опять погрузилась земля эта в потемки и смуту».
Губы Судских побелели и продолжали шевелиться, повторяя прочитанные строки.
«Вот такая мне доля выпала, — нашел он прямую связь с текстом «Книги Судеб». — Так получается, если я сделаю опережающие шаги, все равно ничего изменить не смогу?»
У него оставалось несколько запалов от разминирования. Можно попробовать рвануть стену и вырваться в коридор, где его найдут. Руки просились к рюкзаку. Надо попробовать, чем черт не шутит?
То-то и оно — черт… Рванешь, случится по писаному.
Внимательно осмотрев кладку, Судских уразумел, что взрыв тотчас обрушит свод. Камни ее, как икринки, цеплялись один за другой, овал свода держался за счет общей крепости.
