Читаем без скачивания Набат - Александр Гера

Пармен согласился. Они вышли на привокзальную площадь, и дядька сразу повел его к одинокому «ижу-комби», какие остались не в каждом музее. «Аппарат» густо запорошило снегом, видать, не один час дожидался Евфимий пассажиров, а свою первую весну справил давным-давно, если не раньше хозяина. Любовь к нему, стало быть, сберегла. Однако двигатель затарахтел с полуоборота, и рабочий ход оказался ровным, и хозяин управлял им умело.

Евфимий разгонял сон в пути длинными монологами, которые прерывались только тычками в плечо Пармена с непременным «слышь». Дорога до Скопина была укатанной, увалы снега высились по обочинам, и это не отвлекало Евфимия от рассказов: грейдер чистил трассу регулярно. Попутные машины не показывались, встречные тоже, и в дальнем свете фар искрилась падающая ранняя изморозь. Укачивало, и Пармен, несмотря на словоохотливость Евфимия, убей Бог, не запомнил, что он рассказывал непрерывно. Что-то про кремлевские заговоры, о которых здесь знают хорошо, про банки, которым лишь бы у людей деньги выудить, и еще про смелых людей, которые не позволят грабить русских. «Не позволють», — он так и сказал.

До Скопина добрались к семи часам утра.

— Ты уж меня, хороший человек, к вокзалу доставь, — попросил Пармен, осоловевший от Евфимия. — Я автобуса дождусь.

— А и ладно! — согласился он, довольный ездкой без приключений. — А то вон того найми. — Со смехом указал Евфимий на джип у самого выхода на перрон, который был ничем не хуже увезшего спортсменов.

Распрощались с обоюдным удовольствием. Пармен выждал, пока «аппарат» уехал, и направился к джипу. Номер оказался тем, какой назвал ему Гречаный.

— Здорово ночевали! — открыл он водительскую дверцу.

— Ого, деда! — удивился заспанный водитель. — С этой стороны мы вас никак не ожидали. Святым духом добрались?

— И с духом тоже, — довольный новой удачей, ответил Пармен.

Внутри джипа сидело еще трое парней.

Едва Пармен расположился на заднем сиденье, водитель сообщил по рации о встрече, отключился и выжал сцепление. Джип заспешил знакомой дорогой. Опять высокие увалы вдоль укатанной дороги и ни души, только под утро похолодало крепче.

В спокойном месте Пармен намеревался поспать и заснул сразу, привалившись к плечу одного из парней. В ногах у каждого маячили автоматы: у сидевшего рядом с водителем — на коленях, у водителя — сбоку от рации. Пармен отнесся к оружию с пониманием: не на блины, чай, едут, всякое случается, пока смутное время.

— Саша, — неожиданно включилась рация. Пармен очнулся.

— Слушаю, — взял микрофон сидящий рядом с водителем.

— Саша, в районе орудуют три банды. Две как будто нацелились банки грабить, мы их пасем, а третья где-то возле вас. На дороге от Милославского обнаружили след, прошли два тяжелых джипа. Вы где сейчас ориентировочно?

— На полпути.

— Джипы прошли на рокаду, но там их нет. Думаем, они в маклаковских подлесках хоронятся.

— Что делать?

— Повнимательнее, Повадки у бандитов крутые, команды опытные. Я постоянно на связи. Об изменениях сразу сообщу, вы — тоже.

Связь прекратилась. Пармен подумал и решительно выложил:

— Я видел эти джипы.

Все, в том числе и водитель, повернули к нему головы.

— В одном поезде ехали с молодчиками. Под спортсменов косили, а в Ряжске их два джипа встречали. Они с огромными сумками, занимали три купе.

Старший сразу связался по рации:

— Наш пассажир ехал вместе с командой в поезде, человек двенадцать. С большими сумками, явно оружие везли, взрывчатку, маскировались под спортсменов.

— Понял, — ответили на том конце. — А дай-ка трубку пассажиру.

Пармен взял трубку.

— Скажите, а не было ли среди них маленького такого, юркого?

Пармен перебрал в памяти образы спортсменов, одноликих каких-то и топорной внешности, одинаковых. И всплыла вдруг маленькая картинка, на нее он сразу не обратил внимания: из соседнего вагона, по-кошачьи приседая, появился небольшого росточка пассажир, одетый, как те спортсмены. Тогда Пармену показалось, что он машет рукой кому-то у вокзала, теперь соединилось в одну картинку: человечек указывал на выход в город. И еще вспомнил Пармен, что ужимки его были знакомы.

— Был. И у меня был. Сыромятов некто… Или Сыроватов…

— Спасибо вам! — откликнулась рация. — Саша, на повороте возьми с собой двоих и устрой заслончик, а водитель пусть везет пассажира на хутор. Мы здесь с рокады будем их выкуривать. Думаем, банда собирается склады взрывать, есть такая наводка. Все.

— По такому снегу? — пробормотал Пармен.

— Лыжи есть, — занятый обдумыванием приказа, ответил старший.

Пармен не проронил больше ни слова.

У поворота, который был неразличим Пармену, трое быстро выбрались наружу, достали из задника короткие лыжи-снегоступы и растворились в зыбкой предутренней темени.

— Вот, деда, какие дела, — выжал сцепление водитель. Сказал он это между прочим и взял трубку: — Ребят высадил, двигаюсь к хутору.

— Неужели все это из-за меня? — решился заговорить Пармен — Что ж они в поезде не приставали? Присматривались будто…

— Тут что-то другое, деда. Засаду устроили, чтобы они сдуру на хутор не сунулись, а интересуются они складами, — пояснял водитель. — Диверсию готовят.

— Какие склады? — насторожился Пармен.

— Была там всякая дрянь, какой собирались воевать в третью мировую, химия. Бинары, нервно-паралитические газы…

— А как тогда Семен Артемович решился поселить мальчонку в такой близости от опасности?

— Не бойся, деда, — успокаивал водитель, и вполне уверенно. — Два года назад вывезли все тайно и тайно уничтожили. Атаман лично проследил. А по документам склады числятся действующими. Теперь их Минобороны охраняет, а рокаду еще и казаки. Чистая работа.

— Слава Богу, — перевел дух Пармен.

Подмывало водителя рассказать приятному попутчику, что вместо складов на том месте устроен аэродром, и самолеты есть, и вертолеты в скрытых ангарах: так зачем тогда ему числиться в доверенных и проверенных? Обрывая разговор, он сказал:

— Хватит вопросов, деда. Дальше начинается военная тайна. А если бандюги сунутся туда, я им не завидую. Я так думаю, они шли на диверсию по старой наводке. Иначе с такими силами смерти на рога идти, — подытожил водитель.

Джип ровно и уверенно разматывал снежное полотно дороги. Водитель замолчал, вглядываясь вперед, а Пармен, успокоившись, прикорнул на заднем сиденье. Водитель посвоему истолковал его молчание, оглядывался мельком назад и в конце концов сказал:

— Скоро уже. С километр осталось до хуторского проселка, там развилка на три дороги. Направо пойдешь — ничего не найдешь, налево пойдешь — назад не придешь…

— А прямо? — вежливо откликнулся Пармен.

— А прямо — на хутор, — оставил былинный стиль водитель. Что-то он углядел в темени: — Стоп…

Фары высветили двух человек у обочины. Один голосовал. Оружия не видно, однако наряд их, удобный и легкий, говорил больше.

— Чужаки, — уверенно промолвил водитель. Сбросил газ и подъезжал к ним медленно. — Пригнись, деда, на всякий случай. — И кратко сообщил по рации: — Двое чужаков прямо передо мной, голосуют.

— Не останавливаться. Действуй по инструкции, — отреагировали по рации сразу.

— Так и сделаем, — сам себе ответил водитель.

Поравнявшись с чужаками, он тормознул и тут же нажал газ. Джип занесло, из-под задних колес вырвался пушистый веер снега, запорошивший ожидающих у обочины. Джип резко набрал ход. Через заднее стекло Пармен увидел, что чужаков будто прибавилось.

— Пригнись! — крикнул ему водитель. — Засада!

Выстрелы дробно протарахтели вслед. Пармен ощутил, как по-шмелиному вжикнула пуля и водитель ткнулся лбом в баранку. Джип вильнул и с разгона ткнулся в снежный увал. Переднее стекло забило порошей. Двигатель урчал, не в силах одолеть плотное препятствие. Пармен привстал и потряс водителя за плечо. Он отвалился к дверце и не подавал признаков жизни.

— Ох ти, Господи! — пробормотал Пармен и выбрался наружу.

К машине бежали пять человек. Отойдя от джипа, Пармен стал дожидаться своей участи. Первый подбежавший с размаху ткнул его кулаком в висок. Пармен неуловимо отклонился от удара, но отлетел к обочине. Нападающий по инерции проскочил мимо, поскользнулся и ничего не понял: был удар или показалось. Пармен, скорчившись, остался возле увала с противоположной стороны. Где-то далеко у черной полосы деревьев затарахтели торопливо очереди, забухали одиночные выстрелы.

Нападавший на Пармена все не мог уяснить, что же произошло, и тупо разглядывал свой кулак, ничего не предпринимая.

— Ты какого смура застрял! — со злостью окликнули его. — Выталкивать помогай!

Кто-то из чужаков дергал рычаги внутри джипа, летела веером пороша из-под скатов, и джип с помощью остальных подталкивающих выбрался на дорогу, развернулся в обратную сторону.