Да и мировоззрение самого Мюллера оставалось вполне «рабоче-крестьянским». По словам Шелленберга, "хотя он и проложил себе дорогу к вершине власти, он никак не мог забыть своего происхождения. Однажды он сказал мне с присущим ему грубым баварским акцентом: "Всех этих интеллигентов нужно загнать в угольную шахту и взорвать!" Впрочем, он позволял себе и куда более откровенные высказывания — говорить он мог все, что угодно, так как в любой момент имел возможность отпереться и сослаться, что провоцировал собеседника. Так, шеф разведки СД в мемуарах приводит его пьяные тирады после одного из банкетов в 1943 г., где он отмечал «сильные» черты коммунистического учения в противовес национал-социализму, поливал руководителей государства — Геринга, Геббельса, Риббентропа, Лея, о которых знал самые неприглядные подробности. И высоко оценивал Сталина: "Подумайте только, что пришлось пережить его системе в течение последних двух лет, а каким авторитетом он пользуется в глазах народа. Сталин представляется мне сейчас в совершенно ином свете. Он стоит невообразимо выше всех лидеров западных держав, и если бы мне позволено было высказаться по этому вопросу, мы заключили бы с ним соглашение в кратчайший срок. Это был бы удар для зараженного проклятым лицемерием Запада, от которого он никогда не смог бы оправиться. Видите ли, говоря с русскими, всегда ясно, как обстоят дела: или они вам снимут голову или начнут вас обнимать. А эта западная свалка мусора все толкует о Боге и других возвышенных материях, но может заморить голодом целый народ, если придет к выводу, что это соответствует ее интересам".
Когда же Шелленберг попытался свести все к шутке и заявил: "Превосходно, господин Мюллер. Давайте сразу начнем говорить: "Хайль Сталин", и наш маленький папа Мюллер станет главой НКВД", тот презрительно усмехнулся: "Это было бы превосходно… Тогда бы вам и вашим твердолобым друзьям буржуа пришлось бы качаться на виселице".
Но в общем-то, тут можно отметить и более общую тенденцию — начальники спецслужб гораздо лучше, чем государственные деятели Рейха, были информированы о действительном положении Германии, и намного раньше почувствовали потребность искать выход из тупика. И в конечном итоге изменниками стали они все. Канарис пытался наводить контакты с англичанами еще в 1939 г., а летом 1941, когда пошла война на два фронта, окончательно разуверился в победе. Как и Гейдрих — но только Гейдрих стоял за сепаратный мир не на Западе, а на Востоке, всячески поддерживая попытки Японии выступить посредником в переговорах Германии с СССР. Небе в 1943-44 гг. примкнул к антигитлеровскому заговору и был казнен как его участник. А Шелленберг уже с августа 1942 г. разрабатывал проекты сепаратного мира с англо-американцами и втягивал в них своего нерешительного шефа Гиммлера. Так что все закономерно: если аристократ Канарис или выпускник Боннского университета Шелленберг выбрали демократическую коалицию, то для Мюллера, человека "от сохи", оказался ближе Советский Союз. Тоталитаризм куда больше соответствовал его складу, а ко всему прочему, он был махровым приспособленцем — поменяв хозяев в 1933 г., почему бы не сделать то же самое еще раз? Шелленберг указывает, что контакты с русскими Мюллер установил при расследовании дела "Красной капеллы", хотя ничем не подтверждает свои выводы. Но недостающие факты мы можем найти в самой истории "Красной капеллы".
Руководителем этой организации был Леопольд Треппер, польский еврей по национальности и коммунистический активист, которого Разведупр РККА в 1938 г. отправил в Европу для создания широкой агентурной сети в преддверии надвигающейся войны. Такая сеть была успешно организована под крышей ЭКС "экспортного общества", охватившего своими отделениями Бельгию, Голландию, Францию, Швецию, Данию, Финляндию. В распоряжение Треппера перешло несколько опытных разведчиков, действовавших прежде в Испании — В. Сукулов (он же Гуревич, Кент), М. Макаров (Аламо), было привлечено значительное количество агентуры по линии прежних связей Коминтерна, установлен контакт с местными компартиями.
Но уже на организационном этапе был допущен ряд грубых просчетов — в основном, из-за упомянутого разгрома разведслужб, произошедшего в это время. На место репрессированных профессионалов выдвигались неопытные новички. Шли противоречивые указания; нарушающие правила конспирации. Точно так же, как с разведгруппами в Германии, не были подготовлены на военное время запасные каналы связи — вся информация шла через «легальные» резидентуры советских представительств. А когда хватились, что необходимо предусмотреть радиосвязь, обнаружилась нехватка специалистов. И на сеть Треппера, и без того громоздкую, замкнули еще и самостоятельные разведгруппы капитана Ефремова и Г. Робинсона. Для передачи шифров, инструкций, обучения радистов, начали агентов одних организаций посылать в другие — в швейцарскую группу Ш. Радо, в берлинскую группу Шульце-Бойзена. Словом, получалось, что все знали обо всех.
С началом Второй мировой фирма ЭКС приказала долго жить, а руководство резидентуры перебралось в Париж, где Треппер организовал новую «крышу» фирму по продаже стройматериалов. Разумеется, сначала работа велась против Англии и Франции, а против Германии перенацеливалась лишь по мере ухудшения отношений и в полную силу развернулась только с июня 1941 г. Но с этого же момента из-за высылки советских дипломатов сеть вынуждена была перейти на радиосвязь, поэтому «проявилась» она в эфире во многом неожиданно для гитлеровцев. Первый перехват немцы осуществили уже 26. 6. 41 Был запеленгован мощный передатчик под Москвой, который правильно идентифицировали как станцию разведцентра, а затем один за другим начали обнаруживаться и передатчики по всей Европе, в том числе в Германии. Осенью 1941 г. Гитлер приказал объединить усилия Абвера, гестапо и СД в борьбе с этой сетью, условно названной "Красная капелла". Координация совместной операции была возложена на Гейдриха, а в штаб по ее проведению вошли Мюллер, Шелленберг, Канарис и начальник службы радиоперехвата и дешифровки генерал Тиле.
В ноябре 1941 капитан Пипе из бельгийского управления Абвера запеленговал местонахождение передатчика в Брюсселе, и гестапо арестовало действовавшую там группу Макарова. При этом были обнаружены ключи к шифрам, с помощью которых началось чтение перехваченных радиограмм. Постепенно разбирались и обрывки текстов, записанные ранее. И летом 1942 г. наткнулись на приказ, отправленный из Москвы Кенту прошлой осенью — съездить в Берлин и помочь наладить радиосвязь группе Шульце-Бойзена. И поскольку о контактах с ней своевременно не позаботились, давались открытым текстом три адреса руководителей. А уж в этом-то кружке энтузиастов представления о конспирации были вообще детскими, поэтому после минимального времени слежки загребли всех скопом, за решетку попало около 100 чел. Для оперативной работы по данному делу была создана особая зондеркоманда "Роте капелле" во главе с гестаповцем Карлом Гирингом, подчинявшимся напрямую Мюллеру. Быстро выявив и разгромив структуры советской разведки в Германии, зондеркоманда была переброшена во Францию. Тут кольцо вокруг "Красной капеллы" тоже постепенно сжималось. Кое-какую информацию дала расшифровка радиоперехватов, кое-что узнали от арестованных бельгийских коммунистов, с которыми ранее был связан Треппер. А потом, стоило лишь копнуть, как провалы покатились цепной реакцией. В сентябре 42-го взяли группу Ефремова, 12. 11 — группу Кента, 24. 11 — самого Треппера, 21. 12 — группу Робинсона. Всего в Бельгии, Нидерландах и Франции арестовали свыше 200 чел., из них 130 связанных с разведсетью.
А вот дальше начинаются сплошные загадки. Потому что на базе разгромленной организации немцы задумали развернуть широкомасштабную радиоигру с русскими — операция получила кодовое наг звание «Медведь». И по мере арестов захваченные шпионы обрабатывались — кто пытками, кто угрозами близким, кто более тонкими психологическими способами, чтобы продолжить работу под вражеским контролем. Из 8 передатчиков, входивших в структуру Треппера, было таким образом «повернуто» 6. Но ведь аресты и эта перевербовка происходили не единовременно! Те, кто еще оставался на свободе, докладывали Центру о провалах, а когда слышали в эфире позывные арестованных товарищей, тут же спешили предупредить Москву. Да и сами арестованные, как теперь доподлинно известно, не забывали дать в эфир условный сигнал провала. Но Центр на все такие предупреждения почему-то не реагировал и продолжал регулярно выходить на связь. А агенты, сообщавшие о переходе той или иной группы под контроль врага, получали из Москвы выговоры. Им приказывали не разводить панику и даже выражали недоверие к благонадежности тех, кто предупреждал о провалах — не пытаются ли они преднамеренно ввести Центр в заблуждение? Потому что информация, полученная из «повернутых» источников неизменно получала самую высокую оценку.
