Перетаскав под моим руководством всю мебель с грузовиков в одну из комнат, грузчики получили с меня «мзду» и куда-то мгновенно испарились.
Подхожу и слышу:
- Надежда Константиновна, разрешите представить: это Свешников Серафим Фёдорович…
То, да сё, как обычно при первом знакомстве, и:
- Вы ко мне по какому-то делу, товарищ Свешников?
Смотрит, несколько настороженно или мне это так кажется, из-за характерной выпуклости её глаз, делающую её похожей на некое земно-пресно-водное или даже на человека-амфибию из кинофильма по мотивам фантаста Беляева.
- Надежда Константиновна! Коллектив Архитектурного отдела «Особого проектно-технического бюро № 007», разработал проект дома-музея Владимира Ильича Ленина…
Разворачиваю перед её носом альбом с эскизами:
- …И дал мне поручение ознакомить с проектом Вас.
Рисунок 38. Леонид Павлов. Макет Центрального музея В.И. Ленина в Москве.
На самом деле, это проект архитектора Павлова, реализованный в стекле и бетоне в семидесятые годы.
Глаза у неё вмиг потеплели и, Крупская с большим интересом стала рассматривать рисунки, по завершению сказал:
- Слишком вычурно и думаю - дорого. ОН(!!!) бы не одобрил.
- Насчёт «дорого» - не берите в голову: на общем собрании коллектива «ОПТБ-007», было решено перечислять десятую долю процента прибыли на увековечивании памяти Ильича…
Перебив, Елизавета восторженно:
- Это Серафим три года назад предложил переименовать нашу Ульяновку в Ульяновск!
- Вот, как?
Во взгляде Крупской, как мне показалось - появилась какая-то материнская нежность.
Слегка кивнув, подтверждая слова своей спутницы, я продолжил:
- Насчёт же «вычурности»… А каким Вы, представляете себе музей Ленина, Надежда Константиновна?
Та, задумалась, затем решительно взяв нас обоих за локоток:
- Вы были бы не против, разделись со мной мой скромный обед, товарищи?
Мы с Елизаветой были вовсе не против…
***
Гостили у Крупской три дня.
Утром, перед расставанием, инструктирую её за чашечкой привезённого из самого Парижа кофе:
- Лиза! Через Надежду Константиновну узнай, как можно больше про Якуба Ганецкого. Если есть возможность порыться в её или Владимира Ильича личном архиве – якобы ища материалы для увековечивания памяти Вождя пролетарской революции, то обязательно воспользуйся этим.
Та, с ходу:
- Насколько мне известно, Ганецкий – Яков или Якуб, работает в Наркомате внешней торговли. Ты про него?
Спросила бы что-нибудь полегче.
- Возможно, есть ещё один Ганецкий… Не знаю! Но постарайся узнать, не задавая прямых вопросов Крупской.
- Хорошо! Узнаю, что всё могу.
Расставаясь, чувствуя себя последним поддонком, даю последнее напутствие:
- Только умоляю тебе, Лиза: будь осторожней!
- Не бойся – я уже девочка взрослая.
Затем, я уехал с эскизиком довольно скромненького здания – к которому мы с вдовой Ленина пришли в результате консенсуса, а Лиза осталась у Крупской «стажироваться» на секретаря-референта.
Итак, политическое лобби практически создано – надо лишь время, чтоб оно окрепло и заработало.
Осталось дело за малым - создать лобби военное…
А что ж там наши военные – «красивые, здоровенные»?
Глава 16. Операция «Нарсес».
Увы, но кроме в принципе перспективно-полезного знакомства «красивых, здоровенных» военных с художницей Елизаветой Молчановой, операция «Вернисаж» - пока никаких дивидендов не принесла советской обороноспособности. Её картина «Марс наш!», повешенная прямо напротив главного входа на курсы «Выстрел» - конечно «выстрелит», но только после того, как слушатели займут достаточно высокопоставленные места в армейской иерархии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Хотя…
Автомат Фёдорова не сняли с производства на Ковровском оружейном заводе осенью прошлого года - как это произошло «в реале», а продолжали выпускать с увеличением ежемесячного плана с трёхсот до полутысячи стволов. Но я не учавствовал в принятии этого судьбоносного решения, поэтому не могу с уверенностью сказать, что оно было вызвано именно этой картиной - а не теми трендюлями, что выписали Красной Армии северные китайцы-маньчжуры из «Гоминьцзюня».
А вот другая моя полезная задумка – организация допризывной подготовки молодёжи, начала потихонечку выкристаллизовываться.
Напомню, что вместо уличённого в лезбиянстве… Хм, гкхм…
В аморалке!
Короче, вместо старого блядуна Анатолия Луначарского, зимой 1925-26 года, Наркомом просвещения РСФСР стал Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич. И кстати, ваш покорный слуга – чуть-чуть (самою малость!) этому способствовал через своё лобби, уже созданное среди кремлёвских.
А это я вам скажу:
ФИГУРА!!!
До смерти Ленина он был его другом, Секретарём и Заведующим делами Совета Народных Комиссаров (СНК) РСФСР. После этого трагического события – перешёл на научную работу, перестав заниматься политикой – что говорит о его незаурядном уме, дальновидности и порядочности.
Насколько мне известно, сей ленинский гвардеец - ни в чём сомнительном замешан не был, ни в каких фракциях-оппозициях, может быть поэтому в отличии от других – он дожил аж до 1955-го года и, умер своей естественной смертью в почёте и уважении.
Вступив в «новой реальности» на должность Наркомом просвещения, Бонч-Бруевич тут же стал приводить советское образование в божеский вид – первым делом подняв зарплату учителям, вторым делом изгнав из него всяких экспериментаторов со своими «планами Дальтона», публично объявив эти затеи вредными. В школах обоих ступеней стала насаждаться дисциплина, а среди приоритетов – усвоение учебного материала, а не политически-общественная деятельность. Но, конечно же процесс хоть и пошёл - находится в самом своём начале, встречая ожесточённое сопротивление со стороны отдельных упоротых…
Это ломать легко, просто и временами даже весело!
А восстанавливать – неимоверно тяжело и сложно.
Но в данный момент я не про это…
Конечно же, я не преминул и тут же весьма технично вербанул Бонч-Бруевича в стройные ряды своих лоббистов. «Крючком» было создание в Ульяновске собственного «Рабфака» (учебного заведения для подготовки рабочей молодёжи для подготовки в ВУЗы) - с коллективной просьбой о котором, я к нему заявился с целой делегацией земляков.
Во время беседы с новым главой Советского образования, я как бы ненароком упомянул о проекте «Поколение Next» - воспитание детей по методу супругов Никитиных, похвастался первыми успехами…
И вот он мой!
Владимир Дмитриевич был для меня интересен ещё и тем, что имел старшего брата – генерала. Причём не «свадебного», а самого настоящего – царского.
Закончив после Московского «измерительного» института, Московское пехотное училище, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич последовательно служил офицером в гренадёрском и лейб-гвардейских полках, а по окончанию Николаевской академии штаба – при штабах многих военных округов.
После Русско-Японской войны он разрабатывал новый «Учебник тактики» под руководством самого Драгомирова, печатался в газетах и журналах по военным вопросам, а во время Первой мировой войны - занимал высокие посты в Действующей армии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Это после его «волшебного пенделя» в бытность генерал-квартирмейстера штаба 3-й армии Юго-Западного фронта - лётчик Нестеров совершил первый в истории воздушный таран, сбив ценой своей жизни австрийского разведчика.
Рисунок 39. Братья Бонч-Бруевичи - Михаил и Владимир, генерал и большевик. Не правда ли сильно похожи? Особенно, количеством глаз…
