class="p1">Люди добрались до полюса пешком, облетели его на самолетах и дирижаблях, прошли его под водой. Что еще можно пожелать? Руководители американских ВМС желают большего. «Океанская зона имеет военное значение только тогда, когда возможен хотя бы периодический выход на поверхность» – так заканчивался полученный после выхода «Наутилуса» приказ командиру другой атомной подводной лодки, «Скейт», Джеймсу Калверту. Миссия заключалась в следующем: «Отработать технику всплытия в районах, покрытых льдами».
«Скейт» вышел из Нью-Лондона и проделал путь под шапкой льдов. О его плавании рассказывать нет смысла, поскольку оно во всем повторяло предыдущее. Напомним, что буквально через девять дней после экспедиции «Наутилуса» мир узнал, что вторая атомная подводная лодка не только достигла полюса, но и всплыла там.
Новость была не совсем точна. «Скейт» всплыл в полынье в 45 километрах от полюса. Во время своего плавания в 1958 году «Скейт» совершил девять таких всплытий.
По возвращении подлодки в Соединенные Штаты военно-морское руководство сочло результат хорошим, но недостаточным. Надо было научиться всплывать, раскалывая льды, не надеясь на полыньи. И не в удобном месте, а там, где требуется. И прежде всего на полюсе. Следовало прийти на полюс и всплыть, если возможно.
«Скейт» переоборудовали, и была усилена задняя часть ограждения рубки (где находится головка перископа в убранном состоянии): она должна была служить тараном. «Скейт» отправился в новое плавание в марте 1959 года. Маршрут похода хранился в строжайшем секрете. Командиру разрешили лишь сообщить прессе, что 17 марта 1959 года, после того как лодка прибыла на полюс, стало ясно, что лед не очень толст (но и не слишком тонок). Были продуты цистерны, и подводная лодка начала всплывать. Раздался удар. Сначала рубка, а затем и палуба оказались на поверхности. Командир велел открыть люк и вышел наверх. «Дул сильный ветер. Он выл и крутил снежные вихри вокруг рубки. По небу бежали низкие тучи». Эпопея Северного полюса окончилась.
Гилберт Моусон на привале во время путешествия на санях по Земле Адели. 1912
Во всяком случае, эпопея покорителей полюса. А для исследователей работы оставался непочатый край, ведь таинственная роль полюсов в жизни планеты окончательно не разгадана. Ось земного шара не остается неподвижной, она медленно смещается, как ось волчка под влиянием прецессии. В отдаленные геологические эпохи случалось, что ось Земли смещалась более или менее резко, вызывая катаклизмы, в том числе и оледенения; от подобных смещений мы не застрахованы и сейчас. И нам, наверное, следует остановиться на пороге великой тайны планеты. Однако мы забыли о нескольких полярниках, оставшихся в прошлом. Они ждут нас в районе Южного полюса.
Один из них – Моусон, с которым мы встречались в 1909 году, когда он с Шеклтоном участвовал в поисках Южного магнитного полюса. Тот поход не имеет никакого отношения к морским приключениям, поскольку приходилось лазить по горам – и в каких условиях! – хотя в район поисков их доставило судно. А в январе 1912 года другое судно, китобоец «Аврора» водоизмещением 600 тонн, высадило в бухте Земли Адели доктора Дугласа Моусона, семнадцать исследователей и оставило комплект научного оборудования. Цель экспедиции? Географические исследования, метеорологические наблюдения. Позже в газетах напишут, что экспедиция Моусона «внесла важный вклад в изучение антарктической метеорологии», и это действительно так, но не стоит забывать: для большинства полярных исследователей научные цели часто были предлогом, чтобы прославиться и помериться силами с суровейшей природой, определить предел своих физических и моральных возможностей. Именно эти желания влекут их к опасностям.
Пещера, вымытая морем в прибрежных льдах Антарктики. Фото Френка Хёрли, участника экспедиции. Ок. 1911–1914
«Аврора» уходит дальше с группой океанографов, а Моусон готовится к зимовке в месте высадки. «Родина ледяных ветров» – так назовет свой отчет исследователь. Среднегодовая скорость ветра – 80 километров в час. Иногда она доходит до ураганной – 150–200 километров в час. Прочный деревянный дом в любой момент может быть сорван с места. Чтобы избежать этой опасности, зимовщики заваливают его снегом, а провизию переносят в ледяную пещеру.
– Надо провести разведку восточной части Земли Георга Пятого. Со мной на собачьих упряжках пойдут Мерц и Ниннис.
Ксавье Мерц, Белгрейв Ниннис и Герберт Мерфи – участники антарктического перехода Моусона. 1912
Такое решение Моусон принял весной. Мерц – швейцарец, чемпион по лыжам, Ниннис – английский лейтенант. Три человека, две собачьи упряжки среди необозримых льдов – картина знакомая. Наступил декабрь, иными словами, южное лето. Солнце не заходит за горизонт. Трое исследователей уверенно идут вперед и занимаются наблюдениями.
570 километров Моусон, Мерц и Ниннис прошли без всяких происшествий. Несчастье случилось через месяц после выхода из лагеря. Впереди бежал Мерц, за ним вел свою упряжку Моусон. Грузовая нарта Нинниса шла последней. Между ними интервал в 30 метров. Оглянувшись, Моусон с ужасом видит, что его товарищ исчез, – ни Нинниса, ни его упряжки, ни шестнадцати собак на заснеженной поверхности нет. Моусон и Мерц немедленно возвращаются. Перед исследователями глубокая трещина. Они склоняются над ее краем. Из бездонной глубины доносится слабый собачий вой. Через несколько секунд он смолкает. Может, Ниннис шел не по следу Моусона? Или трещина открылась после прохода Моусона? Возможно. Ясно одно: трещина стала могилой Нинниса; вместе с его упряжкой исчезла бо́льшая часть провизии.
– Придется возвращаться, – решает Моусон. – Но вначале надо прочесть заупокойную молитву.
Заупокойные молитвы по-разному звучат в церкви и среди бескрайней снежной равнины или на море. Надо уметь смотреть в лицо действительности. Пищи осталось на десять суток. Скорее обратно, навстречу ледяному ветру.
Обледеневшее лицо одного из участников антарктической экспедиции Моусона. Ок. 1911–1914
Экономя провизию, люди по одной убивают и съедают собак. Собачье мясо сохранило жизнь многим полярным исследователям, но у геолога Мерца слабый желудок, и в условиях сильнейшей усталости он заболевает диареей. Через две недели после гибели Нинниса, 7 января 1913 года, последний удар судьбы настигает Мерца. Моусону снова приходится читать заупокойную молитву – у тела Мерца.
Моусон продолжает путь в одиночестве. Когда он убил и съел последних собак, он впрягся в сани, сложив на них жалкие остатки провизии. Когда ветер дует в спину, он ставит на нарты парус. У него обморожены ноги, он попадает в расщелину, выбирается из нее, снова пускается в путь. Месяц пути до базы напоминает чудовищный кошмар. Кончаются съестные припасы. Моусона от лагеря отделяют всего 20 километров, но
