Аббат пошел к судье, и тот, подкупленный им, ответил:
«Если сэр Ричард сегодня не приедет, ты можешь счи-t тать себя владельцем всего его имения».
Только он произнес это несправедливое решение, как я подъехал к воротам монастыря.
Чтобы окончательно испытать щедрость моего заимодавца, я оделся похуже, и те люди, что меня сопровождали, сделали то же самое.
Меня встретил привратник монастыря. В дни своем благоденствия я был добр к нему, и он сохранил об этом благодарную память. Он мне передал содержание разговора между приором и аббатом. Я этому не удивился, ибо знал, что от этого святого отца не могу ждать пощады.
«Добро пожаловать, — продолжал привратник. — Ваше появление приятно удивит приора. Милорд аббат наверняка будет меньше доволен, он уже чувствует себя хозяином вашего прекрасного замка. В большом зале собралось много людей — дворяне, несколько лордов. Я надеюсь, сэр Ричард, что вы не поверили сладким речам нашего настоятеля и привезли деньги», — добавил участливо и обеспокоено славный человек.
Я успокоил на сей счет доброго монаха и вошел один в зал, где собрался большой совет графства, чтобы подписать акт о передаче моих земель.
Мое появление произвело на благородное собрание впечатление столь уж неприятное, как если бы я был жутким выходцем с того света, нарочно явившимся, чтобы отнять у них такую неслыханную добычу.
Я скромно поклонился почтенному собранию и притворно-униженным голосом сказал аббату:
«Вы видите, сэр аббат, я сдержал слово, и вот явился».
«Вы привезли мне деньги?» — тут же спросил святой отец.
«Увы! Ни пенни…»
Радостная улыбка озарила лицо моего великодушного заимодавца.
«Тогда зачем же ты приехал, если не в состоянии отдать долг?»
«Я приехал умолять вас дать мне отсрочку еще на несколько дней».
«Это невозможно, по нашему уговору ты должен заплатить сегодня. Если ты этого сделать не можешь, твое имение принадлежит мне, впрочем, так и судья решил. Ведь так, милорд?»
«Да, — ответил судья. — Сэр Ричард, — добавил он, презрительно взглянув на меня, — земли ваших предков отныне переходят в собственность нашего достойного аббата».
Я изобразил полное отчаяние, умолял аббата сжалиться надо мной, дать мне отсрочку еще на три дня и описывал жалкую участь, которая ждет мою жену и детей, если их выгонят из дома. Аббат остался глух к моим мольбам, он устал от моего присутствия и надменно приказал мне выйти из зала.
Раздраженный его недостойным обращением со мной, я гордо поднял голову, вышел на середину зала и выложил на стол мешок с деньгами.
«Вот четыреста золотых, которые вы мне дали в долг, стрелка на часовом диске еще не указывает на полдень, следовательно, я выполнил все условия договора и, несмотря на ваши уловки, мои земли остаются за мной».
— Ты даже представить себе не можешь, Робин, — со смехом добавил рыцарь, — ярость и бешенство аббата, он вертел во все стороны головой, что-то невнятно бормотал, таращил глаза и вообще был похож на сумасшедшего. Полюбовавшись с минуту на его немую ярость, я вышел из зала, зашел к привратнику, переоделся в приличное платье, переодел слуг и в сопровождении, достойном моего звания, вернулся в зал.
Перемена в моем внешнем облике, по-видимому, всех чрезвычайно удивила; я спокойно подошел к месту, где сидел судья.
«Обращаюсь к вам, милорд, — твердо и громко произнес я, — чтобы спросить вас в присутствии всего этого почтенного собрания, которое вас окружает, остаются ли Равнинный замок и прилегающие к нему земли в моем владении, если я выполнил все условия договора?»
— Да, остаются, — нехотя ответил судья.
Я склонился перед столь справедливым решением и с радостным сердцем покинул монастырь.
По дороге домой я встретил жену и детей.
«Будьте счастливы, мой дорогие, — сказал я, целуя их, — и молитесь за Робин Гуда: если бы не он, быть бы нам нищими. И постараемся показать этому великодушному человеку, что мы не забываем услуг, которые нам оказали».
Со следующего же дня мы взялись за работу, и наша земля, хорошо обработанная, скоро принесла нам столько, что мы смогли выручить одолженную тобой сумму. Я привез тебе пятьсот золотых, Робин, сотню луков из лучшего тиса, столько же колчанов со стрелами, а кроме того, я дарю тебе отряд воинов, которыми ты только что восхищался. Они хорошо вооружены и под каждым из них прекрасный боевой конь. Пусть они будут твоими слугами, ты увидишь, что они верны и признательны.
— Я перестану сам себя уважать, дорогой рыцарь, если приму от тебя такой ценный подарок. — взволнованно сказал Робин. — Я и денег, которые ты привез, не хочу брать. Сегодня заезжал ко мне позавтракать главный эконом аббатства Сент-Мэри, и его траты здесь составили восемьсот золотых. Я никогда не получаю денег дважды за день, и раз я взял золото монаха вместо твоего, ты со мной и расчете. Я знаю, милый рыцарь, что твое состояние сильно пострадало из-за требований короля, и его следует поберечь. Подумай о своих детях: я теперь богат, норманны толпами приезжают в наши края, а у них карманы набиты золотом. Не будем больше говорить об услуге, о признательности, разве только о том, чем я могу поспособствовать твоему благополучию и счастью твоих близких.
— Твои поступки так благородны и великодушны, — в умилении ответил сэр Ричард, — что мне неловко настаивать, чтобы ты взял подарки, от которых ты отказываешься.
— Да, не будем больше говорить об этом, сэр рыцарь, — ответил Робин, — расскажите лучше, почему вы так поздно явились на наше свидание.
— По дороге сюда я проезжал через деревню, — ответил сэр Ричард, — где собрались лучшие йомены из западных краев; они состязались в силе. Победителю предназначались в награду белый бык, лошадь, седло и сбруя с золотыми заклепками, пара перчаток, серебряное кольцо и бочонок старого вина. Я на минуту остановился посмотреть на это соревнование. Один йомен, довольно обыкновенного роста, показал такую замечательную силу, что все награды должны были достаться ему: он победил всех соперников, а сам остался стоять. Ему собирались отдать все, что он законно завоевал, но тут он сказал, что входит в число твоих людей.
— А это действительно так? — живо спросил Робин.
— Да, его звали Гаспар Лудильщик.
— Так он выиграл награды, наш храбрый Гаспар?
— Выиграл все, но под тем предлогом, что он принадлежит компании веселых лесных братьев, его права оспаривали. Гаспар смело их отстаивал, но тут двое или трое его соперников принялись поносить тебя. Нужно было видеть, как Гаспар бросился тебя защищать всей мощью своей глотки и всей силой своих мышц; он так громко кричал и так умело работал руками, что вдело пошли ножи, и твой бедный Гаспар был бы побежден не числом, так хитростью, но тут вмешался я с моими людьми и заставил всех разбежаться. Оказав храброму малому эту услугу, я дал ему на вино пять золотых, а беглецов пригласил ознакомиться с содержимым бочки. Как ты понимаешь, они не отказались, а Гаспара я увез, чтобы они не вздумали потом на нем отыграться.
