class="p1">Вообще, довольно забавно. Вдвойне забавно было, когда рядом с ней в стойку впечатали одного из гостей заведения. Тот поднялся, покачиваясь, пробормотал извинения прелестному созданию, изобразил подобие поклона, зацепив подбородком стойку, после чего свалился окончательно под хохот Сальвет.
Постепенно накал страстей затихал. Споры теперь если и велись на останках былой роскоши, то на какие-то совсем отвлеченные темы. Самые стойкие просили принести закусок. Пить были уже не в состоянии, но уходить тоже не хотели.
На попытку обнять себя каким-то пьяным телом, от которого разило так, что с ног сбивало, Сальвет отреагировала ударом ногой в пах. Тело сразу перестало распускать руки и свалилось к ногам под хохот дружков сбоку от стола. Парня подбадривали за смелость и даже затащили обратно на стул. Пододвинули треснутый стакан ближе.
Чуть позже Сальвет принесла к столику поднос с новыми напитками.
Эта компания оказалась самой стойкой в итоге. До стрельбы из лука не дошли, но уходили практически на своих двоих. Тот парень, что пытался распустить руки, даже успел Сальвет в любви признаться и сделать предложение.
За ушедшими вошла другая компания. Трезвая, в доспехах и с закрытыми масками лицами. Черные кожаные одежды у всех одинаковые.
- Таль-тель, оплата, - постучал один из таких, у которого на маске по бокам горело вполне себе настоящее черное пламя, костяшками пальцев по стойке. Кошмарчик в миниатюре.
- Держи, - мешочек со звоном лег на деревянную поверхность, его пододвинули под барьером прямо в руки мужчине. – Вы сегодня опоздали, Салтафей.
- Совсем чуть-чуть, - мешок взяли кожаные перчатки. Их владелец, не глядя и не пересчитывая, кинул оплату через плечо. Другая фигура в черном костюме поймала и спрятала в сумку за плечом. Вместительную и надутую.
- Полчаса, - не сдавалась Таль-тель.
- Двадцать минут. Передавай привет Хаз’алтуху, - раздался свист из-под маски. – Парни, выносите!
Сальвет сидела у стойки и провожала тела, ставшие за один вечер буквально родными, взглядом. Незнакомцы, выглядевшие в глазах конкретной солнцерожденной некими очеловеченными кошмарами, работали быстро, четко и слаженно. Вскоре в зале никого не осталось, кроме груды хлама, еще недавно бывшего мебелью и посудой.
- Кажется, обошлось, - выдохнула за плечом Таль-тель. – Мы тут с Жанжу раз десять думали, что тебя сейчас зашибут. Вот как слабину проявишь, так сразу и… Но как ты того парня приложила! Бедный. Мне его почти жалко.
- То-то и видно, - покосился на хохочущую девушку Жанжу. Отпер дверь и вышел из-за стойки в залу. Окинул поле боя взглядом и махнул рукой. Завтра приберутся. – Ладно. Давайте расходиться. Поздно уже. Таль-тель, запрешь? Тогда я ушел. Сальвет, счастлив был познакомиться. Надеюсь, увижу в следующий раз на работе. Пока!
Парня и след простыл. Таль-тель тоже осмотрела поле боя и тоже махнула рукой.
- Хаз’алтух обещал, что я смогу переночевать здесь, - напомнила Сальвет, когда Таль-тель попросила ее на выход, чтобы запереть дверь кабака.
На нее воззрились с откровенным удивлением. Таль-тель обвела рукой погром.
- Вот здесь? Ты серьезно?
- Вполне. Он обещал, - конечно, Сальвет приукрашивала. Конкретно Хаз’алтух предполагал, что она тут уснуть не сможет из-за шума. Так сейчас тишина. Откуда вообще шум может взяться, если все разошлись? Кто сам, кому помогли.
- Ну, раз обещал, - неуверенно протянула девушка. Помедлила, но в конечном счете кивнула. – Ладно, оставайся. Я закрою снаружи, хорошо? Там в кладовке душ есть, если хочешь. Кроватей нет, но там же скамья была. Здесь можно получить какую-нибудь палку в бок. Опять же эти там припрутся сверху, будут горланить. Точно остаешься?
Заверив теневую, что она точно остается, ведь за эти десять минут уговоров у нее комната для ночевки не появилась, Сальвет получила порцию возмущенного ворчания, что ни за кого Таль-тель не переживает. Тем более, за солнечных. Хочется пострадать – пожалуйста, а она, Таль-тель, идет спать.
Душ после довольно утомительной работы показался сказкой.
Вытирая волосы полотенцем, Сальвет слушала, как кто-то барабанит в дверь. Причем не сверху, а в ту, что ведет к залу. Судя по крикам, просят открыть и продолжить банкет. Они с кем-то там не нагулялись.
Окинув поле боя взглядом, Сальвет ушла обратно в кладовку. В ней определенно тише и есть целая скамья. Снаружи в самом деле не осталось ничего целого. Только стойка, но на ней мешал спать барьер, да счастливый табурет, чьи размеры позволяли использовать его только в качестве подушки, валяется в углу песчаной арены.
Проспала без сновидений до полудня. Когда заглянувшая в каморку Таль-тель выгнала из кабака, чтобы проветрилась, а работа не убежит, оказалось, что день уже к концу движется. До заката каких-то несколько часов.
Идти Сальвет никуда не стала. Уселась прямо у порога, предусмотрительно избегая отягощать своим присутствием ступени крыльца, и вытянула ноги, любуясь алыми разводами на небе. До чего яркие краски!
Глава 8
- Ты чего тут, загораешь? – остановился спустя час или около того возле ноги Жанжу.
- Здесь очень красиво, - доверительно сообщила ему Сальвет.
- Неужели? – скептически осмотрел улицу, полную людей, Жанжу. До красот центрального этот район определенно не дотягивал. Ни размахом, ни обстановкой. – Я, конечно, ни разу не бывал там, - Сальвет проследила за указательным пальцем, которым Жанжу ткнул в небо, - Но мне все уши прожужжали, как у вас там здорово. И в каком говне мы все тут, внизу, копаемся. Таль-тель уже здесь?
- Выгнала меня.
- Идем. Разгребем, что успеется. Ты как? – преодолев предательские скрипящие ступени крыльца, опустил к девушке голову Жанжу. – Не жалеешь, что согласилась?
- Отказаться всегда успею, - Сальвет кинула взгляд через плечо и переступила порог. У нее вся ночь впереди. Если не успеют припахать до утра.
- Еще не хватало каждую ночь тут торчать, - фыркнул Жанжу. И с порога пирамидальной каменной лестницы крикнул в зал. – Таль-тель, как подсчет?!
Сальвет недовольно покосилась на парня и демонстративно прочистила пальцем ухо. Ее ирония осталась незамеченной.
С высоты лестницы погром в зале казался еще эпичнее, чем накануне. Желтый песок взрыт и раскидан, столы сверкают выдранными ногами, валяясь кто на боку, кто вверх тормашками. О стульях можно было даже не заикаться. И все это великолепие образует настоящие горки, звеня обломками посуды, которые служили своеобразным украшением.
- Метлы в кладовке, - отозвалась на вопрос Таль-тель. Девушка убрала длинные волосы в высокий хвост, чтобы не мешались, и
