своим умом дошел, отчего у нас пожар на кухне случился. Теперь страшно боится кому-то навредить. Говорит, хочу быть обыкновенным.
— Ч-черт, говорю же, нам бы такую девушку в няньки, — засмеялся Дурсль. — Как это у вас выходит так с детишками управляться?
— Я просто их люблю, — улыбнулась Эйприл. — Не всех, конечно, но… Словом, вы его не балуйте, но и не наказывайте особенно. Он не специально.
— Да я понял уже, — вздохнул мужчина. — Вы извините, меня начальство зовет.
— Мне тоже пора. До связи.
— До связи.
«Ну что ж, — подумала Эйприл, оседлав велосипед. — С этой стороны вроде все в относительном порядке. По своей воле Дурсль меня вряд ли сдаст, да и не знает он, как меня зовут на самом деле, и где я живу. Выследить можно, конечно, это вопрос времени, но, будем надеяться, обойдется. Хотя документы я подготовлю… Если что — Кэвина в одну руку, чемодан в другую, и в аэропорт. Пускай тогда поищут! Только вот отец его…»
Помучившись сомнениями, она все же свернула не к ферме, а на давно заросшую дорогу, ведущую к поместью. Эйприл никогда не была особенно человеколюбивой, и не сказать, чтобы она прониклась жалостью к владельцу усадьбы, сам виноват, в конце концов… Однако ей нужна была информация. Ей и Дурслю, причем второму даже больше: Кэвин для своего возраста очень разумен, а вот Гарри — не факт.
Эйприл оставила велосипед у ворот, прошла уже знакомой дорогой: сегодня картины вели себя смирно, никто никуда не перебегал… Разве только расседланный рыцарский конь мирно пасся на лужайке, а хозяин его оказался на картине, изображающей трех практически раздетых пышнотелых нимф (а может, богинь или граций, кто их разберет!), и уже без доспехов.
«Развратники, — весело подумала Эйприл. — С другой стороны, чем еще заниматься нарисованным людям? Тут ведь даже посплетничать не о ком…»
Она заглянула в комнату с камином, никого там не обнаружила и задумалась, как бы так поискать хозяина, чтобы это не выглядело вторжением на частную территорию. Впрочем, она ведь уже вторглась, так какая разница, в одну комнату заглянет Эйприл или в десять?
— Опять вы? — раздался резкий голос.
От неожиданности девушка вздрогнула. Одно хорошо: искать хозяина не придется!
— Добрый вечер, — сказала она.
— Я, кажется, просил вас появляться здесь как можно реже, — тот не отреагировал на приветствие, прошел в комнату, щелкнул пальцами — в камине взревело пламя.
— Вам совсем не интересно, что…
— Я не хочу ничего слышать, — оборвал мужчина. — Говорите, зачем явились, и убирайтесь. Если за деньгами — рановато, у меня пока нет наличных. Впрочем, можете взять вот это и выгодно продать…
Он выдернул запонки, протянул руку, и Эйприл невольно подставила ладонь.
— Красивые, — искренне сказала она. — Но я не за этим пришла. Я же говорила, деньги у меня есть.
— И чего вам тогда не хватает?
— Информации.
— Я не стану ни о чем говорить, — он отошел к окну.
— Да послушайте же! — неожиданно разозлилась Эйприл, схватила мужчину за плечо и вынудила повернуться к ней лицом. — Я что, прошу о чем-то сверхъестественном?! Мальчишка перепуган насмерть, он боится покалечить меня и мою родню, если вдруг что, а как с этим справляться, не знает, он еще маленький… А я тем более не знаю, я же не одна из вас! А вы… вы ведете себя омерзительно! И не надо ля-ля о том, как вы боитесь! — повысила она голос, не давая визави возразить. — Нормальный родитель всё сделает, чтобы защитить своего ребенка, а вы тут задницу просиживаете… И вообще, — добавила Эйприл по наитию, — мать он помнит, а вас — нет. Может, он вам и не нужен вовсе, сыночек-то? Так, род продлили для галочки, и сойдет?..
Она видела, как в серых глазах вспыхнула ярость, как рука поднялась — закати ей этот человек оплеуху, запросто можно было заработать сотрясение мозга, — и медленно опустилась.
— Как жаль, что я не могу ударить женщину, — процедил он. — Только убить.
— А какая разница? — удивилась Эйприл.
— Заклятие убивает чисто, вы не испачкаете паркет.
— Ну, тогда хорошо, что у вас под рукой не оказалось волшебной палочки, — усмехнулась она. — Но все же, судя по всему, возразить вам нечего.
— Нечего, — отрезал он. — И, ради всего святого, оставьте меня в покое! Я безмерно благодарен за то, что вы взяли на себя заботу о моем сыне, за то, что выяснили, кто он… Я вас озолочу, если хотите — отдам вам поместье, но пока… уйдите, прошу. Просто уйдите…
Эйприл присмотрелась к нему внимательнее. Сегодня хозяин усадьбы выглядел заметно лучше, во всяком случае, стало ясно, что он не стар. На свету стало возможным рассмотреть, что шевелюра у него не седая, а просто очень светлая. Без своего нелепого балахона, в темной рубашке и брюках, с собранными в хвост волосами, он выглядел лет на тридцать, плюс-минус пара лет. Худоба казалась неестественной, но если он рассказал о тюрьме правду, то что в этом удивительного? А так — это был высокий, хорошо сложенный мужчина. На лицо не красавец, конечно, но сразу становилось ясно, что он не из простых работяг, чувствовалась порода.
Но эта его тревожность, иррциональный (или, наоборот, рациональный?) страх, движения — то порывистые, то замедленные… Может… «Нет, на наркомана он не похож, будто мало я их видела! Скорее всего, и вправду нервишки шалят», — решила Эйприл.
— Вы уйдете или прикажете выставить вас силой? — спросил он устало.
— Выставляйте, — согласилась она. — За шкирку потащите или заколдуете? Сдается мне, если за вами следят, то за второе по голове не погладят…
— Подготовились к беседе, мисс?
— Нет, — честно ответила Эйприл. — Я просто пытаюсь вас понять, но у меня ничего не получается.
— Не нужно. Можете говорить все, что угодно, что сын рядом, рукой подать, что я плохой отец, я не стану слушать!
— Погодите! — осенило вдруг девушку. — Вы что же, решили, что я… подставная? Что это проверка какая-то? А мальчик — вовсе не ваш сын, мало ли, кто на кого похож и что заявляет… О господи!
— Я же сказал, что вы далеко не дура, — обронил он. — А теперь просто оставьте меня в покое.
— Ну и прекрасно, — процедила Эйприл. — Значит, с этой минуты Кэвин — мой и только мой сын, и попробуйте доказать обратное! Документы я добуду, это не проблема. Продам кое-что… а потом увезу мальчишку в Америку. Или в Австралию, давно хотела там побывать. — Она понимала, что поступает жестоко, но как иначе? — Я так понимаю, здешняя волшебная школа не единственная на нашем шарике,
