— Избавь меня от подробностей, — произнёс Феликс. — Показывай дорогу.
Макс смотрел, как огромные ворота внутреннего города с лязгом захлопнулись за ним. Он не мог припомнить, чтобы когда — либо так уставал. Он чувствовал себя полностью выжатым, однако им также владело ощущение, что он должен кое — что сделать. Посмотрев по сторонам, он увидел князя. Тот выглядел разгневанным, но хорошо это скрывал. Макс видел, как личная охрана князя буквально забросила его на спину лошади, как только была оставлена внешняя стена. Его телохранители едва не растоптали копытами лошадей тех, кто оказался на пути. Макс был только рад, что его и Ульрику посчитали достаточно ценными для того, чтобы прихватить с собой. Его не привлекала идея оказаться запертым в ловушке между городскими стенами с неистовствующими хаосопоклонниками.
Ульрика так вглядывалась в огромные деревянные створки, обитые железом, словно смогла бы что — то за ними увидеть силой своего взгляда.
— В чём дело? — спросил Макс.
— Там Феликс и остальные.
— Теперь уже слишком поздно об этом беспокоиться, — произнёс он. — Ты им ничем не поможешь.
— Я знаю. Я лишь желаю, чтобы мы были вместе.
Хотя Феликс и был его соперником, Макс испытывал похожее чувство, и не только потому, что сдружился с парнем и Истребителем. Он почему — то ощущал уверенность, что если кому и доведётся пережить эту заваруху, так это тем двоим. И в этом случае было бы неплохо находиться рядом с ними.
Князь уже прошёл в боковой проход, что вёл к лестнице на сторожевую башню. «Отправился посмотреть, как горит его город, — подумал Макс. — Полагаю, нам следует к нему присоединиться».
Внутри церкви было холодно и тихо. Феликс оглядел иконы на стенах, изображающие богиню и её святых, и огромный символ голубя, вырезанный на алтаре. Помещение было заполнено испуганными и израненными людьми. Окровавленные перебинтованные мужчины лежали на полу. Повсюду находились плачущие женщины и кричащие дети. Эти несчастные явно не сумели добраться до безопасного внутреннего города.
Феликс гадал, может ли хоть чем — то помочь этим людям. Вряд ли. Все они, вероятно, обречены. Лишь вопрос времени, когда сюда доберутся воины Хаоса, или церковь загорится от пожара. Он сомневался, что деревянное здание долго продержится, какая бы из двух зол ни возникла.
Феликс смотрел, как Снорри и остальные истребители несут Готрека, проталкиваясь к алтарю сквозь толпу. Он устало проследовал за ними, разглядывая по пути иконы. В Альтдорфе он, будучи малолетним ребёнком, много раз бывал в храме Шаллии. Его мать умирала от изнурительной болезни, и они приходили умолять богиню смилостивиться над ней. Несмотря на все подношения отца, богиня по какой — то неисповедимой причине не вняла мольбам. Это событие оставило у Феликса двойственные чувства к церкви. Ему нравились добрые, негромко разговаривающие жрицы, но он не мог понять, почему Шаллия не ответила на его молитвы. В конце концов, она же богиня, в её власти, предположительно, сделать почти всё, что угодно. Он подавил эти мысли. Незачем терять время попусту.
Навстречу истребителям поднялась жрица. Она выглядела бледной, усталой и обессиленной, так же выглядел Готрек после уничтожения демонических башен. Видимо, жрицы милосердной богини в процессе лечения затрачивают и собственные силы. Сие вполне логично, учитывая то, что Макс рассказывал ему о природе чародейства. Феликс лишь надеялся, что женщина сохранила достаточно сил, чтобы оказать помощь Готреку.
— Кладите его вниз у алтаря, — сказала она.
Снорри без разговоров подчинился, затем встал рядом, почтительно приложив к сердцу свою огромную лапищу. Жрица провела рукой надо лбом Готрека.
— Его дух силён, — заметила она. — Он может выжить.
— Сейчас нам нужно поднять его на ноги, — заявил Феликс. — Ты можешь чем — нибудь помочь?
Женщина подняла глаза на Феликса. Он пожалел, что столь резко разговаривал с ней. Огромные чёрные круги у глаз выдавали сильную усталость. Она едва не падала от истощения. Увидев в руке Феликса топор, она удивлённо вздохнула:
— Это его топор?
— Да. А что?
— Это оружие великой мощи. Даже отсюда я ощущаю его силу.
Она снова посмотрела на распростёртое тело Истребителя.
— Я посмотрю, что смогу сделать.
Она опустилась на колени рядом с Готреком и положила руку на его лоб. Закрыв глаза, она принялась раскачиваться из стороны в сторону, произнося имя своей богини. Ореол света замерцал вокруг её головы и руки. Края раны на голове Готрека начали срастаться, и через некоторое время его здоровый глаз задрожал и раскрылся.
— Ты позвала меня обратно, — произнёс гном слабым и изумлённым голосом. — Я стоял у ворот Зала Предков, и они не позволяли мне войти. Они заявляли, что я не искупил свою вину в бою. Моя душа обречена скитаться без приюта в вечном мраке.
— Помолчи, — сказала жрица, гладя его по голове, словно ребёнка. — Тебя ударило по голове. От такого часто возникают необычные мысли и видения.
— Это не было похоже на сон.
— Иногда бывает и так.
— Тем не менее, я в долгу перед тобой, жрица. И этот долг я выплачу.
— Тогда не забудь, что ты ещё должен Снорри пиво, — заметил Снорри.
Готрек уставился на него.
— С какой стати?
— Я дотащил тебя сюда.
Готрек одарил его кривой улыбкой.
— Тогда я угощу тебя кружкой или двумя, Снорри Носокус.
— Значит, правду говорят, — радостно заметил Снорри, — что всё когда — то происходит в первый раз.
Арек ругался, пока проезжал по разорённым улицам Праага. Кругом царило безумие. Армия развалилась, предаваясь грабежу и разрушениям. Воины напивались, ссорились и приносили в жертву своим демоническим покровителям души тех защитников, до которых смогли добраться. Теперь потребуется несколько дней, чтобы восстановить порядок, а этих — то дней у них может и не оказаться. Необходимо взять и удержать Прааг, прежде чем наступит глубокая зима. Им требуется укрытие, а не город, обращённый в развалины.
У Арека стало появляться ощущение, что его бог издевается над ним. Он понятия не имел о масштабах сложнейшей задачи поддержания целостности своего войска. Ещё несколько подобных побед будут равны поражению. Арек глядел на пьяных воинов, горящие здания, на явный идиотизм всего происходящего, и еле сдерживал порыв убивать. Огонь полыхал, как в печи, совершенно бесконтрольно. Он даже со своего места чувствовал жар.
— Прикажите воинам прекратить поджоги зданий, — распорядился Арек, подозревая, что уже слишком поздно, и пожар никак не сдержать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
