вихрем помчался по крутой лестнице наверх.
Немного погодя он спустился.
– Я дал ему свою старую туфлю, и он с энтузиазмом набросился на добычу. Что ж, теперь мы знаем, какого он мнения о фру Бакман.
– Господи, сделай так, чтобы он молчал, – пробормотал Томас.
– Саше ведь здесь хорошо, – заверила Тула.
– Ну да, – откликнулся Кристер. – Он теперь познакомился со всеми нами и доверяет нам.
Вошла фру Бакман. Ее пригласили в залу, Тула представила своего мужа и просила садиться.
Элегантная дама со стальными глазами огляделась вокруг, и лицо ее приняло красноречивое кислое выражение. Конечно, их дом не соответствовал стандартам, к которым она привыкла, ибо ветвь Арва Грипа в роду Людей Льда никогда не была богата. Повсюду виднелись следы томасова ремесла: на комоде у стены лежали недоделанные скрипки и тамбурины. Тем не менее жилище отнюдь не напоминало трущобы. На стенах были развешаны предметы, которые фру Бакман едва ли ожидала здесь увидеть, – культурные сокровища, привезенные отцом Арва Грипа Эрьяном и дедом Венделем Грипом из России и Сибири.
Тула выразила удовольствие от знакомства и посетовала на необдуманную выходку сына.
– Именно об этом деле я и хотела бы потолковать, – сказала фру Бакман и попыталась принять дружелюбный вид. Однако улыбка ее не коснулась глаз: возможно, она боялась морщин? – Но я вижу, вы укладываете вещи. Собираетесь уезжать?
Тула, которой лучше всех в доме удавалась ложь, быстро произнесла:
– Да, мы должны навестить родственников в Норвегии.
Томас все понял. Название курорта Рамлеса не должно прозвучать, чтобы не вызвать подозрений.
– Да, путь неблизкий, – сказала фру Бакман, не особенно удрученная этим обстоятельством. – Однако я пришла, чтобы кое-что объяснить Вашему сыну. Я понимаю, что он был озадачен. Скажи мне, – обратилась она к Кристеру. – Где ты познакомился с той, которую называешь Магдаленой Бакман?
Хозяева вопросительно переглянулись, но решили, что нет смысла делать из этого тайну.
– На курорте Рамлеса, – сказал Кристер.
Фру Бакман опустила веки, чтобы не обнаружить свои мысли. «Не стоило беспокоиться, подумала Тула, – в мертвых глазах нет места мыслям».
Закончив размышления, дама сказала:
– Ну, теперь я понимаю. Для нас это было загадкой, потому что девочка не общалась с посторонними. Она была так тяжело больна.
«Мне так не кажется», – подумал Кристер, но продолжал выжидательно молчать.
– Буду с тобой совершенно откровенна, – заявила женщина с прекрасными точеными чертами лица и ничего не выражающими глазами. – Ты действительно встречался с Магдаленой Бакман. Дочерью моего мужа. Но теперь она мертва.
Кристер снова подумал: «Мне так не кажется, ты, злобная холодная гадюка, скрывающаяся под маской».
Он понимал, что возможно выдает желаемое за действительное, но решительно отказывался верить сказанному.
– Мертва? – переспросил он упавшим голосом.
– Да, к сожалению. Она была такая слабенькая, ты же сам ее видел. Но она была любимицей мужа, и пустота, образовавшаяся после ее смерти, оказалась для него невыносимой. Он начал терять рассудок. Случилось так, что одна из наших юных родственниц в это же время осиротела. Ее тоже звали Магдаленой. И мы взяли ее к себе. Она спасла рассудок моего мужа. Разумеется, никто не может заменить ему настоящую дочь, но малышка Магдалена, живущая с нами, большое утешение для него.
– Да, но у вас же есть общий сын, – заметил Кристер. Тула оглянулась на него. Что это, язвительная нотка в его голосе?
– Да, конечно, у нас есть наш малыш, – сказала фру Бакман. – Но мой муж был исключительно привязан к дочери.
Действительно, в лице Кристера явная ирония. Тула, знавшая своего сына и боявшаяся неосторожного выпада с его стороны, быстро произнесла:
– Трагическая история, фру Бакман. Очень жаль, что мой сын вчера затронул такие чувствительные струны вашей семьи, это было ужасно тяжело для вас.
– Ну что вы, я понимаю его недоумение, – сказала дама и поднялась.
Тула неискренне предложила чашечку кофе, но та отказалась: ей предстоит долгое возвращение в Линчепинг, а уже поздно. Кроме того, ее муж не знает об этом визите, он ужасно расстроен…
Хозяева с облегчением вздохнули, когда она ушла.
– Ну, это все объясняет, – сказал Томас.
– Разве? – воинственно возразил Кристер. – Все объясняет?
– Кристер прав, – изрекла Тула. – Тут дело нечисто. Ее объяснения не объясняют ничего.
– Да, ничего, – сказал Кристер. – Чтобы Бакман горевал о дочери? Об этом не может быть и речи! Магдалена говорила, что он никогда не смотрел в ее сторону. Злился на нее, что она не родилась мальчиком. И что когда родился ее брат, отец стал замечать только его. Магдалена вовсе не существовала для коммерции советника! Уверен, что именно он послал сюда свою жену!
– Цель этого визита очевидна: заткнуть рот Кристеру, – заявила Тула. – Думаю, разумнее всего прикинуться, что мы проглотили эту грубую наживку. И как она обрадовалась, что мы уезжаем! На край света, – по ее представлениям, Норвегия именно там. Теперь они оставят нас в покое. Одному Богу известно, что бы они иначе задумали!
Кристер содрогнулся. Ледяные глаза четы Бакманов могли предвещать все, что угодно.
– Отец, помнишь, я рассказывал тебе про Сашу? Про то, что вчера вечером, когда Бакманы прошли мимо меня, они сказали, что должны расквитаться с собакой. Что от нее теперь больше вреда, чем пользы. Это очень таинственно, правда?
– Да. Кажется, у нее не возникло подозрений, что Саша здесь.
– Нет, слава и хвала Господу, он сидел тихо!
– Я слышала, как он тявкнул один раз, – сказала Тула. – Но так тихо, что она вряд ли услышала. По крайней мере, она никак не отреагировала, а я, на всякий случай, стала говорить громче.
– Сейчас поднимусь и приведу его сюда, – сказал Кристер. – Итак, мы едем?
– Да, – медленно произнес Томас. – Да, теперь более чем когда-либо.
– Да, – согласилась Тула. – Ибо если твоя Магдалена умерла, мы должны выяснить, как это случилось.
Кристер пошел наверх. Ноги заплетались. Он никогда не сможет примириться с мыслью, что его несчастная маленькая подруга мертва.
Однако нужно смотреть правде в глаза.
5
ПОЧЕМУ? Почему я здесь?
Чем я заслужила такие муки?
Неужели никому нет до меня дела? Где же все?
Они не знают, где я?
Впрочем, я и сама этого не знаю.
Эти ужасные, жуткие стены! Такие тесные, такие высокие. Как шахта.
Крохотное окошко для света высоко-высоко вверху. Оно так мало, что едва справляется со своим предназначением. Тяжелая дверь, такая громоздкая и кошмарная. Она почти никогда не бывает открыта. Отверстие, в которое просовывают отвратительную еду.
Здесь невозможно привести себя в порядок. Спертый зловонный воздух. О, где моя прекрасная одежда, что они сделали
