Они шли мимо других картин, других мужчин и женщин, которые были изображены столь искусно и волнительно, как и первые им попавшиеся. Везде был ночной пейзаж. Одна изображала женщину в образе богини, с венком из лавровых листьев на голове и луком в руке. На другой — обнажённый до пояса мужчина могучего телосложения, выглядящий здоровым, как бык. Голова была выбрита, но зато он был обладателем внушительных усов, длинных, как моржовые бивни. Он салютовал наблюдателю бокалом красной жидкости, а за его ногу с видом обожания держался ребёнок. Глаза ребёнка сияли зловещим красным светом.
Феликс задержался перед пятой картиной, на которой, как ему показалось, он узнал черты лица графини. Пропорции явно были верными, и лицо выглядело так, как можно было предположить по наблюдению через её вуаль. Разумеется, невозможно утверждать наверняка, но Феликс знал, что графиня вполне могла позировать художнику столетия назад.
Он поспешно прошёл дальше. Готрек и Снорри не так много времени провели в обществе графини, как он, так что Ягер сомневался, что кто — нибудь из них её опознает. Но не хотел, чтобы у Снорри появился хотя бы шанс. Тот может просто броситься обратно в лагерь с разоблачениями, хотя это, возможно, не столь уж плохая идея. Феликс бросил взгляд через плечо. Готрек и Снорри проверяли двери, обследуя комнаты за ними. Он решил осмотреть следующую картину и там их дожидаться.
Феликс сразу же узнал мужчину на картине. Без тени сомнения, то был Адольфус Кригер, облачённый в плотное чёрное одеяние, сжимающий в левой руке книгу, а в правой бокал с красной жидкостью. Пред ним склонились две женщины, одетые лишь в прозрачные мантии, на лицах которых был написан взгляд, который можно было охарактеризовать лишь как боготворящий.
Феликс внимательно рассматривал картину. Всем своим видом Кригер демонстрировал аристократа — надменного, чванливого и бесстрашного. На его губах играла непроницаемая улыбка.
— Весьма хорошее сходство, не находите? — послышался рядом голос.
Феликс резко крутанулся, выхватывая меч из ножен. Он смотрел в направлении, с которого донёсся голос. Было почти похоже, что сбылась его недавняя фантазия об ожившей картине. Там стоял Кригер, выглядевший сошедшим с картины.
— Белардо был гением в своём искусстве. Величайшим из тилейских художников, как я полагаю. Разумеется, обыватели никогда не простили ему то, что он взялся за наш заказ. Я слышал, что после Хел Фенн его публично сожгли на площади в Талабхейме на куче из его работ. Кто — то выдал его, когда он попытался тайно проследовать через город.
Не отводя глаз от вампира, Феликс поставил светильник на пол.
Кригер выглядел расслабленным, как на картине, однако инстинкт подсказывал Феликсу, что нападать на вампира было бы крайне неразумно. Вместо того он начал понемногу смещаться вперёд, держа меч наготове, а нервы в напряжении. Феликс сомневался, что за всю свою жизнь испытывал большее волнение, чем сейчас. Не сводя глаз с вампира, он заорал:
— Готрек! Снорри! Глядите, кого чёрт принёс!
— Ну и ну, господин Ягер, не очень — то это вежливо. Я пришёл мило с вами пообщаться, а вы начинаете бросаться оскорблениями.
— Да я лучше сброшу тебя с балкона. Что ты сделал с Ульрикой?
Вампир улыбнулся, обнажив все свои клыки. Приближающийся топот дал ему понять, что Истребители бросились на подмогу.
— Уверяю вас, я не причинил ей никакого вреда. Уверен, она будет рада вас увидеть.
Феликс оказался слишком близко к краю. Теперь его очень беспокоила перспектива свалиться вниз, в главный зал. Ягер не сомневался, что вампир достаточно быстр и силён, чтобы легко сбросить его с балкона при малейшей возможности. Он не собирался предоставить такую возможность, если удастся.
— Где она?
— Если она вам нужна, разыщите её сами. Она где — то в замке.
Теперь Феликс почти вышел на расстояние удара. Опасаясь оказаться в ловушке, он попробовал пол, мягко нажимая на него ногой, прежде чем перенести на неё весь упор. Ему не нравился уверенный взгляд вампира. Тот даже не обнажил своё оружие. Глаз Кхемри гипнотически блестел на горле Кригера.
— Теперь ты сдохнешь, кровосос! — заорал Готрек.
Улыбка Кригера сделалась шире. Он широко развёл руки в стороны. У его ног заклубился туман, окутавший тело. Как только это произошло, вампир начал таять, словно его тело растворялось в кружащемся тумане. Слабый запах гниения донёсся до ноздрей Феликса. Он прыгнул вперёд и рубанул мечом туда, где, как ему казалось, он видел контуры вампира.
Меч не встретил сопротивления. Вместо этого Феликс резко покачнулся, когда его нога провалилась сквозь прогнившие доски пола. Всё перед ним закружилось. Он выпустил меч, отчаянно пытаясь зацепиться за что — нибудь, чтобы избежать падения на находящийся далеко внизу каменный пол главного зала.
— Готрек! Снорри! Стойте! Это ловушка! — завопил он.
Далёкий злобный смех донёсся до его слуха. Пол под ним просел, и Феликс начал падать. Он руками схватился за край дыры. Острые щепки впились в его ладони. Нервные окончания пронзила боль. Феликс сопротивлялся желанию разжать хват, понимая, что в этом случае он, вероятнее всего, полетит навстречу смерти. Старые прогнившие доски начали ломаться. Феликс исступлённо молотил правой рукой, пытаясь ухватиться получше. От смещения веса тело его развернулось, и Феликс ощутил, что его пальцы соскальзывают. Далеко внизу его ожидала смерть.
Застонав, он попытался за что — нибудь ухватиться, но безрезультатно. Последняя его слабая опора просела. Желудок скрутило, когда под действием силы тяжести он полетел вниз, навстречу неминуемой гибели.
Глава одиннадцатая
Сильные пальцы сомкнулись на запястье Феликса. У него возникло чувство, что рука едва не вывернулась из сустава. Глянув вверх, он увидел татуированную руку Истребителя. Вес Феликса Готрек удерживал одной рукой. Широко расставив ноги, стоял Снорри, удерживая в захвате пояс Готрека на случай, если подадутся гнилые доски под ногами Истребителя. Мгновением позже Ягера вытянули из пролома.
Феликс судорожно дышал. Вытерев пот со лба, он постарался успокоить бешено колотящееся сердце. Никто из гномов не выказал признаков напряжения. Снорри спокойно подошёл к лежащему мечу Феликса, поднял его и вернул владельцу.
— Снорри думает, что не время бросаться оружием, юный Феликс, — заметил он.
— Я склонен с тобой согласиться, — сказал Феликс, похромав к оставленному светильнику.
Когда пальцы сомкнулись на ручке светильника, Феликс вздрогнул. Деревянные щепки из проломленных досок пола глубоко вонзились в его тело. Он потратил некоторое время на осмотр руки, воспользовавшись кинжалом, чтобы вынуть занозы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
