гнёздами. Туда я отправился через берёзу, там мне от деда и прилетело. Там же мне недалёкому и объяснили, что наследнику Рода и будущему князю Российской Империи не след самому, с шашкой, да на лихом коне впереди конной лавы на врага скакать, на то дружина есть. Короче перехватывать Софию меня не отпустили. Показали мастер класс. Ни когда бы не подумал, что в чужом государстве, можно, так лихо, применять оперативно-тактические решения, используя допуск к административному государственному аппарату.
Через пять минут после моего сообщения, дорога на Кванджу была перекрыта. Машину с девушкой задержали. А дед в три слова её успокоил, сообщив об освобождении родственников.
Из дому я всё-таки сбежал. Вроде в туалет пошёл, под понимающим взглядом папы и трёххвостой белки, а там только до иголок дотронуться, найти ближайшее дерево, шагнуть, что бы тут же зажмуриться от закатного солнышка.
Старая, сухая акация на обочине дороги, надёжно скрыла меня от любопытствующих глаз, давая отличный вид на асфальт дороги. С десяток солдат, во взведённом состоянии, старая хальмони — таксист возмущенно выговаривающая сержанту, потерянная София, стоящая в окружении трёх бойцов, хмуро зыркающих на большой междугородний автобус с кучей девиц в форме старшеклассниц. Школьниц с интересом рассматривающих такое необычно большое количество молодых парней. У бойцов на нарукавных шевронах эмблема чеболя Ли, то-то я удивился скорости реагирования. Ну вот, зря только тёток напугал. Нужно будет не затягивать с помощью фаворитам Императорского двора.
София встрепенулась, встретившись со мной глазами. Я только и успел, что из-за дерева выйти, а она уже уткнулась мне в грудь, заливаясь слезами. Эмоции полыхнули синим, заливая ярким светом округу, стеганув по мне не хуже соседской крапивы. На меня ведром холодной воды хлынули чувства девушки замешанные на отчаянии, боли, вины и страха. А мне вдруг стало стыдно, мало мне дед зарядил, рассказывала же, знал о её проблемах... Знал и отложил, как не важное, с чем потом можно будет разобраться.
Разобрался дебил.
Чувство вины накрыло тёмной волной, родив желание порвать на хрен всех, кто виноват в случившемся, кто допустил саму ситуацию, кто… убить… растоптать и закатать в асфальт. Темная пелена стала чёрной…
В себя меня привёл горячечный шёпот. София обхватив меня крепко руками, плакала и просила успокоиться, говорила, что всё уже хорошо, отца с матерью спасли. Говорила, что ей очень повезло, что сам Господь направил ангелов ей в помощь.
Она говорила и плакала, слёзы текли грязными дорожками по лицу девушки.
Почему она грязная? Откуда пыль, покрывшая всю её голову и лицо. Странно. Оглядевшись окрест, обнаружил клубящуюся взвесь, простую дорожную пыль. Пыль закрывшую нас с Софией от любопытных взглядов.
Материализовал в руке влажную салфетку, стал нежно протирать поднятое ко мне лицо девушки. Не удержавшись легонько коснулся устами её губ.
Слившись в долгом поцелуе мы стояли обнявшись, отпуская наружу всё напряжение прошедшего дня, выбрасывая неприятности, ломая их как каменную стену возникшую между нами.
— Какой вкусный запах, — голос Софии проник в моё сознание, заставив раскрыть глаза.
Ох ты ж. Дерево — старая придорожная акация одела листвой засохшие ветви, явив миру белый цвет своих цветов, сопровождая сие действие одуряющим запахом. Пыль давно осела наземь, а мы так и стояли обнявшись.
— Да моя дорогая Софи, это старая акация зацвела. Даже удивительно, особенно если вспомнить что ты у меня Берегиня, — я легонько чмокнул её в аккуратненький носик, — знать бы ещё что это значит.
— Господин мой, я сама ещё до конца не разобралась, — она стыдливо отступила на шаг, только сейчас обратив внимание что мы привлекаем слишком большое к себе внимание, — Отец Николай говорит, узнаю со временем, нет ни чего плохого в том, что мне переданы силы оберегающей жизнь.
Девицы из автобуса, наконец обратили на себя моё внимание. Прямо как японские пенсионеры, с фотоаппаратами на перевес.
Школьницы покинув свой транспорт, стояли полукругом, не заступая за жиденький строй клановой охраны Ли. Удивительно, что такое количество юных особ не производило слишком громких звуков, практически в тишине глазея на нас с девушкой. Некоторые держали в руках телефоны и фотоаппараты, но ни кто не фотографировал, что удивительно. А может это у меня стереотипы срабатывают. Это в старой реальности довели права свободы до маразма забыв об ответственности. А здесь достаточно устного запрета, или понимая о том, что фотографировать других людей без спроса не принято.
Сержант, дождавшись моего к себе внимания, поклонившись запросил инструкций, безоговорочно принимая мою власть. Хитрец.
— Движение возобновить. Мы на такси продолжим маршрут до пункта назначения. Обеспечьте передовой дозор мы едем в Кванджу.
А дальше я похоже опять накосячил. Почувствовал вину перед Тхекси гиса — женщиной таксистом. Пожилая хальмони пылала гневом, за то, что ей не заплатили, за большой пробег, за вынужденный простой. Она стояла перед старенькой машинкой, очень смахивающей на Опель Кадет, а может им и являющейся. Женщина подбоченясь ждала моего приближения, однозначно определив во мне виновника всех её бед.
Вблизи, машина выглядела ещё больше потрёпанной жизнью, представ передо мной во всей своей красе. Салон чистенький но… протёртая до металла обивка сидений, потрескавшийся пластик приборной панели, трещины на лобовом стекле. Поэтому я не став дожидаться приветственной речи женщины, демонстративно положил руку на авто и закрыв глаза потянулся к любимой машинке моего водителя Сашки. Представив сияющую на летнем солнышке, цвета мокрого асфальта Хёндэ Сонату заместил ею красное убожество не забыв оставить тёткины фенечки на панели и зеркале заднего вида.
— Ну вот, — я обернулся к Софии, — на этом и ехать не стыдно женщине твоего статуса.
— Тхекси гиса, — оротко кивнул обозначив поклон, — примите эту машину в качестве извинений от Рода Сергеевых. И, отвезите нас уже, к дому родителей мой Слуги.
Вредная бабулька, вот уж воистину таксисты во всех мирах одинаковы, только кивнула, и как ни в чём не бывало уселась за руль. А когда я, сидя в салоне пытался ей объяснить как нужно управлять машиной с учётом коробки автомат, так на меня посмотрела, что я заткнулся и молчал до самого конца дороги.
Ага.
А ещё эта… Она с нас взяла плату и за дорогу и за простой. Платила София, а я молча сопел рядом, вспоминая малый боцманский загиб, ибо сил на то что бы дотянутся до наличности у меня не осталось. Тяжело из болота тянуть бегемота, до выпендривался потратив все свои силы на щедрый жест.
