– С-сука! – обиженно булькнул он. – Ну почему ты такой внезапный!
Алей злорадно захихикал.
– Это тебе за стишок, – пояснил он, и Вася ответил: «Ы-ы-ы!»
Алею почему-то представилось, как в лоскуты пьяный Вася летит над районом, тяжело помахивая большими белоперыми крыльями, гнусно матерится и непристойно жестикулирует. Не удержавшись, он мысленно продемонстрировал эту картину Полохову, и Полохов минут пять ржал и плакал, стуча кулаком по столу от невыразимых чувств.
– Нет, – выдохнул он, едва просмеявшись, – нет. Ну чего ты как ребенок. «Ангел» – значит «вестник», то есть по теперешним временам – курьер. Функционально иногда судебный пристав. А я тебе даже не эникейщик какой-нибудь, я – системный администратор! Разница колоссальная.
Алей иронично сощурился, и Вася посерьезнел.
– Это порочная практика, – сказал он, стягивая залитую пивом майку, – искать аналогии в мировых религиях. Любая религия, сам понимаешь – тоннель. Ограниченная, несовершенная модель мира, которая изнутри воспринимается как полная и подлинная Вселенная… Аналогий вообще лучше не проводить. Лучше всего даже слов не подыскивать. Это я тебе как филолог говорю. Когда ты описываешь Реку Имен словами, ты создаешь код физической реальности, который по определению не может выразить Реку во всей ее полноте. Асимметричный дуализм языкового знака, типа того. В клюевском понимании.
– Дао, выраженное словами? – уточнил Алей с улыбкой.
– Становится тоннелем, – кивнул Вася.
Без майки демиург выглядел плачевно. Торс у него был одутловатый, вялый и настолько бледный, словно Вася никогда в жизни не выходил под солнце.
Алей поразмыслил и выпил еще пива.
– Но у них есть названия, – полувопросительно сказал он. – У Реки, у Нефритовой Электрички.
– Угу. Кто-то когда-то не удержался и назвал их. Для них это не проблема. Это проблема для нас.
Алей упер палец в середину лба.
– Н-да, – пробормотал он. – А ведь раз есть сисадмины, значит, где-то должен быть и главный инженер. Айти-директор со разработчики.
Вася хохотнул, но даже в смехе его слышалась доля уважения.
– Это суровые люди, – сказал он. – Суровые, но справедливые.
…Море Имен, сказал он позже, заключает в себе абсолютно все. Все, что может и не может существовать, бесконечное множество Вселенных и их теней. И то, что видел Алей – своего рода интерфейс, предназначенный для людского восприятия. Человеческий разум – в некотором смысле тоже тоннель. Наверное, есть и для него Предел, который можно преодолеть и выйти тем самым за рамки человечества. Но это уже совсем другая история.
– А Воронов? – спросил Алей напоследок. – Я не ломал его Предел, и сам он его тоже не преодолевал. Я даже не смог понять, восстановился он после расщепления, которое устроил мой отец, или нет. Летен видел Солнце Слова. Он теперь такой… не знаю даже, как описать. Он изменился. И что теперь с ним будет?
Вася хмыкнул. В глазах его зажглись веселые огоньки. Он выкинул пустые бутылки в мусорное ведро, вернулся к столу и встал над ним в подобии величественной позы. Странно, но при этом Вася отнюдь не выглядел комично или нелепо.
– Летен, – сказал демиург торжественно, – теперь Помазанник Божий. Причем в прямом смысле – Божий, буквально. Я и не вспомню, когда Росе в последний раз так везло.
* * *
В офисе Ялика полным ходом шла подготовка к квартальной презентации. Убрали перегородку, разделявшую Правь и Навь, настраивали проектор. Перед белыми щитами для рисования стоял Мир Сиренин, и на лице его отражалась мучительная внутренняя борьба. И практически, и теоретически щиты предназначались для деловых записей. После презентации должно было начаться большое совещание отдела, мозговой штурм, пространство на стенах требовалось, чтобы записывать идеи. Но на щитах опять с поразительным художественным мастерством написали картину: на этот раз – группу «Битлз» на концертной сцене. Стереть битлов Миру Сиренину не давали сердце, совесть и ностальгия. Наконец подошла хладнокровная Осень и сказала старому хиппи, что его ищет Светел Тишин. Мир Сиренин тяжко вздохнул и послушно удалился, а Осень взяла губку и стала стирать маркерный рисунок.
В рекреации у дверей Прави и Нави собирались люди. Программисты катались по длинному коридору на самокатах: глаза у них стекленели от глубокой задумчивости, и лучше было не попадаться им на пути. Ручей и Тайна принесли с первого этажа огромный ватманский лист и стали прилаживать его на стену. Лист был озаглавлен: «Чтобы сделать мир лучше, надо…» Внизу предполагалось приписывать ручкой.
Спустились из мансарды Ворон Вежин и День Вьюгин.
– Они нам сейчас об успехах отчитаются, – ворчал Ворон, – а у нас вчера в Геобазе Атлантида появилась. По-моему, это провозвестие конца мира.
Ягуар-Стародубцев в ответ саркастически фыркал и хлестал по бокам несуществующим пятнистым хвостом.
Алей сбегал пообедать заранее, чтобы успеть на презентацию, и не рассчитал время. Зато он занял лучшее место в Прави, катался на крутящемся стуле от стены к стене, отталкиваясь ногами, и вносил свою лепту в хаос.
Стерев великих музыкантов, Осень обернулась к Алею. По-всегдашнему спокойное лицо ее сейчас было особенно безмятежным, и Алей заподозрил неладное.
– Алик, – спросила Осень, подойдя, – ты дописал мне фичу?
– Какую фичу? – невольно переспросил Алей.
И понял, что погиб.
– Поиск, – ледяным голосом сказала Осень, – по базе запросов.
Алей втянул голову в плечи.
Он забыл.
– Сень! – взмолился он. – Я напишу! Я на выходных буду приезжать и напишу! Ночью писать буду!
– Сегодня пятница, – неумолимо отвечала Осень. – Пускай к воскресенью ты напишешь. Обновление выкатят не раньше середины дня в понедельник. И там будут баги, ты знаешь, они всегда есть. А в понедельник вечером мне нужен отчет. Ты меня подставил, Алик, ты меня очень подставил!
Она бы и дальше ругалась. С тех пор как Алей переехал жить к ней, она то ли стала испытывать больше эмоций, чем прежде, то ли научилась выражать их несколько откровенней. Вообще-то, Алею это нравилось, только не тогда, когда он бывал в чем-нибудь виноват.
Но тут появился начальник департамента, не нашел свободного стула, улегся навзничь на пол переговорки и попросил начинать.
Гул голосов притих. К тканевому экрану вышел Металл Майоров, а Лог Хмыра развернул первую страницу презентации.
– Что сделано, – звонко сказал Металл. – Мы создали несколько дзенов, в том числе дзен отчаяния пользователя.
По аудитории прокатился смешок.
– С помощью Дзена Отчаяния мы смогли найти более двадцати чужих секторов сети.
В толпе уважительно присвистнули.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
