— Держи, Сег.
Я сразу узнал его голос, но времени рассыпаться в благодарностях не было. Сег ведь не моряк, и плавать вероятно умел только по собачьи, а потому, находясь на палубе тонущего корабля, рисковал куда больше моего.
Я нырнул в каюту.
В этот момент корабль содрогнулся всем корпусом, и победоносный рев тысяч хлынувших в него галлонов воды, сообщил мне о его гибели. Поток подхватил меня, потащил вперед, и я закрутился во внезапно наступившем зеленом мраке.
Я снова сжимал в зубах кинжал и едва успел задержать дыхание.
А потом…
Делия! Моя Делия Синегорская, моя Делия из Дельфонда — она оказалась в моих объятьях. Здесь, в затопленной каюте тонущего корабля, я снова обнял её, и нежно прижал её к себе. Обхватив её одной рукой за талию — все такую же стройную и гибкую как мне помнилось — я развернулся и рванулся вместе с ней к выходу. Кругом, точно спруты, плавали обломки рангоута, такелаж, обрывки парусов, норовя вцепиться в нас своими хваткими щупальцами и уволочь с собой в глубину. Но нам все же удалось пробиться к двери и мрак сделался не столь кромешным. Поток света хлынул сверху. Я с яростным ликованием оттолкнулся от палубы, и мы всплыли к поверхности.
Я видел всю палубу корабля со всеми злосчастными последствиями битвы. Из разбитых люков поднимались редкие пузырьки воздуха. И среди этих скрюченных трупов уже рыскали словно вампиры гибкие, длинные силуэты собравшихся со всех сторон чанков.
Мы поднялись на поверхность.
Проэмболион свифтера оттолкнул тонущего «купца». Расстояние между нами и свифтером увеличивалось; куда ближе находилась маленькая мудлави, на которой мы с Сегом сбежали из Хаппапата. Нам требовалось добраться до неё раньше, чем чанки доберутся до нас.
Я посмотрел вниз.
Слишком поздно… Один из чанков уже приближался к нам и переворачивался на спину, как это делают земные акулы, показывая белесое, как у трупа, брюхо. Я оттолкнул Делию и взял кинжал, который до сих пор держал в зубах, в правую руку.
— Плыви к лодке, Делия! Скорее! — Я втянул воздух в свои опаленные легкие. И нырнул. Чанк увидел как я приближаюсь к нему тут же начал разворачиваться в мою сторону, заваливаясь на бок, и я в точности повторил его движение. За его шкуру, покрытую псевдочешуей, хвататься не стоило: она ободрала бы мою всего лишь человеческую кожу не хуже рашпиля.
Когда чанк перевернулся бросаясь в атаку, я опять-таки повторил его маневр и увильнул в сторону, предоставив его оскаленной морде бестолку разрезать воду. И в тот момент, когда он проносился мимо меня, я с со всей силой и быстротой, на какую только был способен, вонзил в него кинжал. Кровь, стремительно растекаясь, как туча, замутила воду. Какое-то время чанк по инерции скользил вперед, а потом принялся переворачиваться, водя хвостом туда-сюда. Я быстро огляделся, но ни одного зловещего силуэта поблизости не наблюдалось. И тогда, усиленно заработав ногами, я устремился вслед за Делией.
Вода была прозрачна и чиста. С глубины её поверхность казалась фантастическим серебряным небом, сплошь покрытым рябью и играющим цветовыми контрастами.
Я обхватил Делию за талию и одним толчком забросил её в мулдави.
Мне требовалась полная уверенность.
Я снова ушел под воду. Мои подозрения подтвердились: в глубине сужал круги ещё один чанк. Зазевайся я — и он отхватил бы мне ноги, как бритвой, прежде чем я успел бы забраться в лодку. Нырнув, я поплыл прямо на него. Огромная тварь посторонилась, разинув свою здоровенную пасть, а затем устремилась ко мне, пытаясь перевернуться на бок. Чанкам необходимо переворачиваться на спину для хватания зубами добычи только когда та находится над ними, скажем, на поверхности воды. В иных случаях они вполне способны проглотить жертву из любого положения.
Я повторил маневр чанка. А затем, лихорадочно заработав ногами в неистовом взрыве энергии, обогнул прущую на меня как таран морду чанка, и шесть раз воткнул кинжал ему в брюхо. Растекающаяся кровь потянулась за ним, словно шлейф. Чанк проплыл по инерции дальше и принялся медленно разворачиваться. Я бросил взгляд вверх, на сияющую рябь. Изогнутый клинообразный силуэт днища мулдави казался дирижаблем на фоне серебристого неба, водной ряби. Резко выпрямив ноги, я рванулся наверх, выскочил из воды, зацепился рукой за планшир и перевалился внутрь. До последней секунды мне представлялось, как гигантские челюсти чанка со щелчком смыкаются на моих бедрах, и в лодку я втяну лишь безногий торс.
Удар подошвами о доски днища показался мне легким и приятным, как дружеский хлопок по спине. Напряжение спало, голова пошла кругом. Только сейчас до меня дошло: задержись я под водой ещё немного, и чанк успел бы перевернуться и напасть прежде, чем я окажусь на поверхности.
И тут мулдави подпрыгнула и закачалась от резкого толчка.
Чанк — то ли этот раненный, то ли другой — вернулся и пытался перевернуть наше суденышко.
И тут я поднял взгляд на Делию. Гибкая и прекрасная, она стояла в своей короткой голубой юбке и тунике подняв над головой анкерок с водой. Вот она напряглась, а затем «вжик» — анкерок полетел за борт и треснул чанку по морде. Хищник вильнул хвостом и убрался восвояси.
Делия обернулась. Она стояла надо мной, глядя мне в глаза, и улыбалась — улыбалась!
— Дрей!
Тут мы заключили друг друга в объятья. Думаю, если б сейчас мулдави перевернулась, скинув нас в кишащее чанками море, мы бы этого даже не заметили.
Когда к нам в какой-то мере вернулось ощущение реальности, я услышал приветственные крики. Свифтер разворачивался и медленно двигался к нам. Почти все весла были втянуты, и только двадцать-тридцать неуклюже плескали по воде.
— Вы целы? — прокричал Сег.
Я помахал рукой и что-то крикнул в ответ.
— Тогда — хвала занавешенному Фройвилу!
— Тельда! — вдруг ахнула Делия, и выражение её милого личика мгновенно стало тревожным и озабоченным.
— Если ты о той полногрудой адской кошке, которая мне чуть глаза не выцарапала там в каюте, — откликнулся я, — то Сег, как настоящий друг, вырвал меня из её когтей. Хвала Черному Чункре, — добавил я, прибегнув к божбе моих кланнеров.
— Что ж, я рада, — ответила Делия. — Так как Тельда всегда хочет как лучше.
И она рассмеялась. Когда я слышу её смех, меня неизменно охватывает волнение и восторг. Какая же несравненная женщина — моя Делия Синегорская!
Мулдави подняли на борт свифтера. Тельда бросилась к Делии и немедленно сгребла её в охапку, перемежая воркование со вздохами и рыданиями. Волосы нашей новой знакомой уже высохли на солнцах. Шатеновые, как у Делии, они были чуть темнее и не обладали тем чудесным рыжеватым отливом. Она была явно склонна к пышности — я не буду заходить столь далеко, чтобы сказать «к полноте». Тельда просто из кожи вон лезла, стараясь угодить Делии. Ее сочные красные губы то и дело расплывались в улыбке. Я заметил, что все внимание Сега обратилось на эту пышногрудую даму, и вздохнул, так как здесь его, на мой взгляд, не ждало ничего, кроме проблем. Тут, как вы услышите, я к сожалению недооценил всей правды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
