- Нет, я пришла, чтобы попросить у тебя прощения. Я вела себя дурно. Я две недели делала вид, что не замечаю тебя, а ведь ты вовсе не был виноват передо мной! Ты сказал мне правду, и я должна была не винить, а благодарить тебя за это!
Роланд растерянно пробормотал:
- Нет, Каролина, ты не напрасно сердилась на меня. Я вел себя грубо и неуклюже, как последний мужлан. Мне следовало пощадить твои чувства!
- Брось, Ролалд! - с горячностью возразила принцесса. - Ты поступил со мной, как настоящий, верный друг. Ты сказал мне правду, а вовсе не то, что я в тот момент желала услышать. Ведь это далось тебе нелегко. Правда? Если учесть, что... что я тебе не безразлична. - Она подняла глаза к грозовому небу. - Когда я узнала, что Паг попал в плен, мне показалось, что настал конец света, что в мире больше не осталось радости, надежды, любви...
Роланд с невеселой усмешкой процитировал:
- <О первая любовь, горьки твои плоды>.
Каролина улыбнулась:
- Да, так принято считать. Но ведь и ты чувствуешь то же самое, правда?
Роланд с напускной беззаботностью ответил:
- Пожалуй, да. Примерно то же самое.
Она положила руку ему на плечо:
- Никто из нас не властен над своими чувствами, Роланд.
Сквайр тяжело вздохнул:
- К сожалению, это так!
- Мы с тобой навсегда останемся друзьями! Ты согласен, Роланд?
В ее голосе было столько теплоты и искреннего участия, что Роланд не мог не согласиться на это предложение, хотя всегда мечтал о гораздо большем. Каролина, как прежде, пыталась внести в их отношения полную ясность, но теперь она вела себя гораздо мягче и деликатнее, чем в минувшие годы, когда была вздорной, надменной девчонкой. Ее прямодушие заставило Роланда по-иному взглянуть на то, что связывало его с принцессой. Он был разочарован тем, что она не отвечала на его чувства. Но Каролина по крайней мере не лукавила с ним. <Искренняя дружба лучше, чем притворная любовь>, - сказал он себе, а вслух проговорил:
- Согласен. Я всегда буду тебе преданным другом, Каролина.
Она обняла его за плечи и спрятала лицо на его груди.
Роланд погладил ее по пушистым темным волосам. Каролина прошептала:
- Отец Тулли говорит, что любовь зачастую обрушивается на человека внезапно, как ураган с моря, но порой она вырастает из семян дружбы и доверия.
- Я буду надеяться на то, что мне удастся когда-нибудь взлелеять эти ростки в твоей душе, Каролина. Но если это мне не суждено, я навсегда останусь самым верным из твоих друзей.
Они долго стояли обнявшись, и каждый своим нежным участием старался развеять тоску и скорбь другого. Роланд и Каролина были так поглощены друг другом, что не замечали ни бушевавшей вокруг грозы, ни крупных дождевых капель, которые уже начали срываться с неба, ни корабля, направлявшегося в гавань и освещаемого частыми вспышками молний.
Штормовой ветер трепал флаги, которые украшали наружные стены замка. Трещины и выбоины мощеного двора быстро заполнялись водой, образуя многочисленные лужи. Мокрые булыжники блестели в колеблющемся свете факелов.
Двое мужчин, стоя на верхней галерее у одной из башен, вглядывались в темную даль.
На секунду в небе блеснула молния, и воин взволнованно выкрикнул:
- Вы видели, ваше высочество?! Корабль! Вон там, чуть южнее скал. И он идет к берегу! - солдат указал рукой в направлении гавани.
Арута вгляделся в темноту.
- Я ровным счетом ничего не вижу! - посетовал он. - Ведь там темнее, чем в душе у служителя Гьюисвана!
При упоминании имени бога убийцы солдат в ужасе вздрогнул и провел ладонью по лицу.
- На сигнальной башне нет огня! - сказал Арута. - Или он просто не виден отсюда?
- Как же, ваше высочество! Виден, когда зажжен. А теперь он не горит!
При следующей вспышке молнии Арута отчетливо разглядел силуэт парусника на фоне разбушевавшегося моря.
- Маяк Лонгпойнт должен быть зажжен! - крикнул он, бросаясь к ступеням. - Иначе судно разобьется о скалы!
Сбежав во двор, он велел одному из дежуривших у ворот стражников прислать к нему двух воинов из казармы и распорядиться на конюшне, чтобы им оседлали лошадей. Стражник бегом бросился выполнять поручение. Пока Арута стоял у ворот, дождь прекратился. В воздухе повеяло прохладой и свежестью.
Через несколько минут к принцу размашистой походкой подошел Фэннон.
- Ну и ночку же вы выбрали, чтобы покататься верхом, ваше высочество!
Арута развел руками:
- Ничего не поделаешь! К гавани приближается корабль, а на Лонгпойнте не зажжен огонь. Так что придется проехаться туда.
По булыжникам двора зацокали подковы. Младший конюх подвел к Аруте оседланного коня. Следом за ним верхом ехали два воина.
Фэннон покачал головой:
- В таком случае вам следует поторопиться. И передайте этим лодырям на маяке, что утром, когда они сменятся с дежурства, я с них шкуру велю спустить!
Арута, приготовившийся к тому, что старый Фэннон станет возражать против его поездки на маяк, облегченно вздохнул и вскочил в седло. Ворота открылись, и трое всадников галопом поскакали по направлению к городу.
После дождя в воздухе чувствовалось нежно-пряное благоухание придорожных цветов, к которому примешивался солоноватый аромат морской воды. Но стоило Аруте и воинам приблизиться к окраине города, как в ноздри им ударил резкий запах гари.
Они пронеслись по улицам спящего городка. Ни в одном из окон немногих пощаженных пожаром домов не горели огни.
Казалось, все до единого жители покинули некогда оживленный Крайди. От царивших здесь тишины и безмолвия Аруте и воинам стало не но себе. Стража, дежурившая у городских ворот, признав в одном из всадников принца, отдала ему честь.
Выехав из городка, они свернули к маяку Лонгпойнт. Его башня была выстроена на крошечном скальном островке, который соединялся с сушей мощенной крупными булыжниками дорогой.
Всадники направились к маяку. Копыта их лошадей выбивали звонкую дробь на еще не просохших после дождя камнях.
Блеснувшая в грозовом небе молния на миг высветила высокую башню и корабль, несшийся к причалу под всеми парусами.
Арута указал рукой:
- Без сигнального огня они неминуемо разобьются о скалы!
Один из солдат с тревогой вгляделся в наступившую тьму:
- Ваше высочество! Смотрите! Кто-то светит им потайным фонарем!
Все трое подъехали к основанию башни. Возле нее стоял какой-то человек, одетый в черное, и размахивал фонарем с деревянными ставнями. Свет от фонаря был направлен на приближающийся корабль. Его наверняка могли видеть с палубы и капитанского мостика. Однако ставни заслоняли его от любого, кто глядел бы в сторону гавани с башен замка Крайди. Лишь теперь глаза Аруты немного привыкли к темноте, и он с ужасом увидел тела убитых крайдийских солдат у подножия башни. Четверо одетых в черное людей бросились к всадникам. Трое из них вынули из ножен длинные мечи, четвертый натянул тетиву лука. Солдат, ехавший справа от Аруты, с пронзительным криком свалился наземь. Грудь его была пронзена стрелой. Принц направил своего коня на троих противников, вооруженных мечами. Двоих из них ему удалось сбить с ног, третьего он ударил по голове мечом. Тот без единого звука упал на землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
