привычные мир и свобода, не считая того, что временами он все-таки натыкался на женщин и детей – ну и знал, конечно, что они обитают в доме, а точнее, в детской. По этой причине он старался детской избегать. Но сегодня ему понадобилась жена, а жены не было во всем доме. Так что он неохотно подошел к детской, нахмурился, постучался и открыл дверь.
– Миссис Хеншоу здесь? – осведомился он не слишком вежливо.
Абсолютная тишина была ему ответом. Он увидел, что в комнате никого нет, кроме младенца – он восседал на коврике на полу, обложенный подушками со всех сторон.
Нахмурившись еще сильнее, Сирил собрался уйти, но ликующее «Агу!» догнало его на полпути. Он резко развернулся.
– Да? – спросил он, разглядывая своего сына.
– Агу! – провозгласил ребенок (ему было одиноко) с еще большим энтузиазмом и улыбнулся отцу самой чарующей улыбкой.
– Господи, – тихо пробормотал Сирил, светлея лицом.
– Грх-х-х – у-у-у – ф-ф-ф! – пробулькал мальчик, протягивая вперед оба кулачка.
Сирил вдруг улыбнулся.
– Будь я проклят, – сказал он одновременно робко и ласково, – если он меня не узнал.
– Агу! Грх-х-х! – улыбался мальчик беззубо, но очаровательно.
Оглянувшись, Сирил прикрыл за собой дверь и робко шагнул к сыну. На лице его было написано выражение вины, любопытства и решимости – такое курьезное, что, право, жаль, что никто, кроме ребенка, этого не видел. Сирил опустился на колени, чтобы немного приблизиться к уровню своего нового знакомого, и посмотрел на сына.
– И-и-и! – завопил мальчик, размахивая руками и ногами от радости, что приобрел нового товарища для игр.
– Ну-ну, молодой человек, не стоит, – заявил гордый отец, робко протягивая палец отпрыску. – Ты меня узнаешь? И кто же я?
– Пя-пя! – заявил мальчик, радостно хватая протянутый палец с такой силой, что отец радостно улыбнулся.
– Господи! А какой ты сильный! И уж конечно ты узнаешь человека, когда ты его видишь. Значит, я «пяпя», – продолжил он, немедленно подхватывая словарь, который предложил ему сын. – Смею полагать, что да, и…
– Сирил! – открылась дверь, и в комнату вошла Мари. Если ее и удивил непривычный вид мужа, она быстро взяла себя в руки. – Джулия говорит, что ты меня искал. Я, наверно, как раз вышла во двор, когда ты спускался по лестнице, и…
– Миссис Хеншоу, у вас тут Горошек или Ямочка? – спросил другой голос, и в дверь вошла нянька.
Не успела миссис Хеншоу ответить, как Сирил, вскочивший на ноги, резко спросил:
– Кто?
– Ой! Мистер Хеншоу, – замялась девушка, – простите, я не знала, что вы здесь. Я просто хотела узнать, который из детей здесь. Мы думали, что у нас Горошек, но…
– Горошек! Ямочка! – взорвался Сирил. – Вы хотите сказать, что зовете моих сыновей этими идиотскими именами?
– Ну… нет, то есть да… Нам нужно их как-то звать, – нянька отчаянно посмотрела на хозяйку и выбежала из комнаты.
Сирил обратился к жене:
– Мари, и что это все значит?
– Сирил, милый, не кипятись, – попросила она. – Мэри сказала правду, нам нужно как-то их называть, так что…
– Не кипятиться? – перебил ее Сирил. – И как же это? Горошек! Ямочка! Подумать только! Это же не котята и щенки, которые ничего не понимают! Все они понимают… если другой похож на этого, – объявил он, указывая на сына, который решил немедленно присоединиться к беседе и вставил:
– А-гу-пя-пя.
– Ты слышишь? – торжествовал отец. – Что я тебе говорил? Он так говорит с тех пор, как я вошел в комнату. Малец меня узнает! Так быстро.
Мари прижала руку к губам и отвернулась, как будто закашлявшись. Но ее муж, даже если он заметил эту паузу, не стал обращать на нее внимание.
– Горошек и Ямочка! – сердито продолжил он. – Хватит этого! Мы дадим им имена сегодня же, Мари, сегодня же! Я не позволю, чтобы после сегодняшнего вечера в моем доме оставались Горошек и Ямочка!
Мари радостно вскрикнула.
– Сирил, я так рада! Я так хотела дать им имена! Мы назовем их Францем и Феликсом, как договаривались?
– Францем, Феликсом, Джоном, Джеймсом, Полом, Чарльзом – любым разумным именем. Я даже соглашусь с абсурдрными Вилдадом и… эээ… Томдадом, которых предложил Калдервелл. Все лучше, чем оскорблять бедных ребят этими Горошком и Ямочкой! Господи! – забыв, зачем пришел в детскую, Сирил выбежал в коридор.
– Агу, – прокомментировал мальчик его уход.
Очень ветреным мартовским днем в Страте появился на свет сын Бертрама Хеншоу, Бертрам-младший. Билли пришлось идти за сыном так далеко в Долину смертной тени, что прошло несколько дней, прежде чем она осознала, что их семья увеличилась. Потом дни превратились в недели, Бертраму-младшему минуло полтора месяца, но слабость и истощение молодой матери продолжали волновать ее семью и друзей. Билли совсем не походила на себя.
– Если бы ее можно было как-то взбодрить, – однажды предложил старый семейный врач Хеншоу, – какая-нибудь эмоциональная встряска… не слишком сильная, конечно, могла бы улучшить ситуацию. Ее физическое состояние не вызывает опасений, но ей нужен стимул, чтобы вернуться к жизни.
Эти слова прозвучали в понедельник. Два дня спустя Кейт, сестра Бертрама, которая вместе с мужем направлялась в Вермонт, в старый дом мистера Хартвелла, решила на два дня задержаться в Бостоне. Она обосновалась в доме Сирила, но, естественно, немедленно отправилась засвидетельствовать свое почтение Бертраму-младшему.
– Брат мистера Хартвелла болен, – объяснила она Билли после положенных приветствий. – Он единственный, кто остался там, потому что Хартвеллы-старшие переехали на Запад. Мы поедем прямо в Вермонт через пару дней, но, конечно, мы должны были посмотреть на ребенка. И близнецов мы тоже еще не видели! Кстати, до чего смехотворно Сирил к ним относится!
– Правда? – слабо улыбнулась Билли.
– Еще бы! Можно подумать, что раньше в мире не рождалось детей, если его послушать. Он считает, что это самые чудесные существа в мире. Я признаю, что они довольно смышленые младенцы, но Сирил полагает, что они очень много знают, – Кейт рассмеялась, – он постоянно хвастается тем, что сделал один или другой. И это Сирил! Подумать только! Мари говорит, что это началось с января, когда он узнал, что няньки зовут их Ямочкой и Горошком.
– Да, я знаю, – Билли снова слабо улыбнулась и подняла ко лбу руку – тонкую, белую, совсем не похожую на ее прежние руки.
Кейт нахмурилась и задумчиво оглядела невестку.
– Господи, Билли, на кого вы похожи, – заявила она бестактно. – Мне говорили, что вам нехорошо, но вы выглядите еще хуже, чем я думала.
Бледное лицо Билли заметно покраснело.
– Ерунда. Я просто… устала, – возразила она, – скоро буду в порядке. Как поживают ваши дети?
– Прекрасно. Особенно маленькая Кейт счастлива, когда я
