Казалось, это знание слишком велико, чтобы можно было переварить его сейчас; ему понадобится время на раздумья. В разговор он вклинился, только чтобы спросить о своем портрете, и Нуо тотчас же подвела его к оному. Сияя, она заявила, что распорядилась написать полотно, пока он сидел под своим деревом, и спросила, нравится ли ему.
– Очень впечатляюще, – сказал он осторожно, ибо просто возненавидел эту мазню, и если бы знал, что с него пишут портрет, он бы разбушевался, поднял шум и усложнил им работенку, пусть даже в конечном счете у него не было выбора. Сходство, надо признать, было разительным – хотя его «подправили», чтобы придать более здоровый вид. Но это напомнило ему о дворце, о множестве портретов королей Шри-Кона с их отпрысками – еще один пример несправедливости жизни.
– Мне хочется потанцевать. Кто со мной? – Он рассчитывал на Ли-йен, но оставил вопрос открытым, ведь откуда ему знать, как поступают эти люди и каковы их танцевальные обычаи.
– Думаю, танцы для молодежи – развлекайтесь. Поговорим позже, Кейл. – Старшая женщина указала на пол и ушла.
Ли-йен взяла его за руку.
– А я-то думала, ты слишком серьезный для танцев, – поддразнила она, но понарошку, и Кейл решил, он это заслужил.
– Вообще-то я довольно хороший танцор. – Он поглядел на диковинные, хаотичные телодвижения остальных гостей и нахмурился: – Ну, по крайней мере там, откуда я родом. Эти люди могут не оценить.
– У тебя получится.
Она потянула его за руку, и у него получалось большей частью, хотя это было так странно – отсутствие какого-либо «порядка» в движениях. Здесь люди просто плясали, сбившись в кучу, натыкаясь друг на друга. Кейл не знал, что делать со своими руками, ногами или бедрами, поэтому наблюдал за другими, пытался подражать им – и понял, что они тоже наблюдают за ним. Не то чтобы его это заботило. Но он увидел в их глазах какое-то смущение, которого не понимал, а когда перестал беспокоиться о своих частях тела, начал замечать танцевальные па Ли-йен.
Она смеялась и хлопала в ладоши и раскачивалась вперед-назад; платье облегало ее изгибы и подчеркивало легкий румянец на лице. Она зарделась, но продолжала танцевать, все ханжеские ритуалы и обычаи ее народа каким-то образом исчезли в простом акте движения под барабан. Зачарованный, Кейл не мог отвести от нее глаз. Она заметила.
Ее длинные темные волосы слились в сознании Кейла, и он увидел вместо нее Лани, но без колебания сжег эти мысли. Сейчас она замужем за твоим братом. И ты, вероятно, больше никогда ее не увидишь.
Затем их с Ли-йен взгляды встретились, и ее глаза с явной тревогой спросили: «Что случилось?»
«От тебя мало что скроешь, не так ли?» – попробовал он ответить без слов, затем услышал, как Тхетма говорит: «Ешь, когда можешь есть», и улыбнулся, а она с ответной улыбкой взяла его за руку и увела с танцплощадки.
Его ноги следовали за ней без промедления, и он наплевал, что это его собственная вечеринка или кто на них смотрит, решив, что должен рассказать ей, как он сбит с толку и почему, – решил, что все равно должен рассказать кому-нибудь и что предпочел бы сидеть и узнавать больше об этой странной, прекрасной девушке, чем стоять рядом с незнакомцами. Возможно, он узнает, что на самом деле значит быть Имперским Служителем. Возможно, расскажет ей, почему он здесь – а быть может, о свечах и «прогулке духа», об Амите и своем отце, – и тогда, возможно, не будет чувствовать себя столь одиноким.
Она провела Кейла через боковую дверь в зале, явно ведущую наружу, и сырость воздуха, которую он ощутил ранее, превратилась теперь в мелкий дождик. Они выбрались на просторную приподнятую веранду, с которой открывался вид на небольшие горы и столицу за ними, и подошли к самым перилам под навесом.
Он посмотрел на длинный обрыв Чаи-Ра, Императорской Горы, на которой находилась большая часть Нандзу. Она возвышалась над равнинами, и он мог видеть сельскую местность, заполненную рисовыми террасами, вплоть до самого города Наран. Землю усеивали тусклые огни, отмечая распространение людей, и Кейл знал: если бы не облака, звезды сияли бы в ответ, словно отражение реальности.
Ли-йен стояла рядом, продолжая держать Кейла за руку.
– Я хочу рассказать тебе кое-что, – сказал он. Но с чего же начать? Так много всего, и раз уж об этом зашла речь, он едва ее знает. Убежит ли она со всех ног? Или спросит, как Тейн, не ушибся ли он головой? Он знал, что только с ней чувствует себя в безопасности, и она стоит выжидая, и отступать слишком поздно. Он обязан сказать что-нибудь.
– Я больше не хочу быть одинок.
О боже. Даже не думай об этом. Ты это сказал, просто продолжай.
Их глаза встретились, и, конечно же, она зарделась. Но взгляда не отвела. Хотел бы я читать ее так, как она явно умеет читать меня.
– Поцелуй меня, – сказала она. – Поцелуй меня точно так же, как ты это произнес.
Он попытался заговорить, но не сумел, его ум вопрошал, дозволено ли это вообще, не предает ли он Лани, хочет ли он этого, не действует ли слишком быстро и не повторяет ли свои прошлые ошибки. Но он последовал за ощущением в своем теле, зная, что бы там ни говорила логика, что жизнь коротка и может закончиться завтра и по-настоящему важно немногое. Он поцеловал ее.
Ему пришлось наклониться, затем он обвил руками ее узенькую талию и бережно приподнял ее. Их тела прижимались неистово, но поцелуи были нежны. Он двигался медленно и осторожно, намеренно и мягко, и хотя на какой-то миг забыл, зачем вообще сюда пришел, все-таки знал, что именно поэтому.
Наконец Ли-йен отстранилась и посмотрела вниз, и эта внезапная застенчивость показалась Кейлу странной. Он приподнял ее подбородок, так как пока не хотел останавливаться, ощущая высоту горы и бескрайность равнины, чувствуя себя таким же маленьким, как посреди растущих волн за пределами Бато, и постигая смысл каждого сделанного им выбора…
Повеяло холодком, и его спина напряглась, а плечи расправились. Он уже ощущал это раньше – как дух, за которым наблюдала тень, – воспоминание о страхе и опасности. Тепло, разливавшееся в нем, ослабло и исчезло, зная, что некая темная тварь обратила на Кейла свой взор.
Их пятеро, и они намерены убить тебя.
Он понял, что это правда, но не мог объяснить, как он это распознал, – точно так же, как мог угадывать ложь незнакомца или настроение в комнате.
– Извините, что помешали.
В голосе звучало веселье, приглушенное дождем, но никаких извинений.
– Это не займет много времени.
Кейл мгновенно узнал в пятерых злоумышленниках студентов, обучавшихся единоборствам. Это были крепкие парни, вне всяких сомнений, из хороших семейств – наранская версия морпехов. Он видел их всех раньше на тренировочных полях с Асной и Оско – c непринужденными улыбками они играли и смеялись, как и все остальные. Он никогда не говорил с кем-либо из них.
Почему они хотят навредить мне? Убить меня? С какой стати нам быть врагами?
Они поднялись по ступенькам веранды с ножами в руках, и Кейл осознал: их мотивы не имеют никакого значения, как и его понимание.
– Беги!
Его сердце заколотилось; он схватил Ли-йен и развернулся к двери.
Путь преграждали еще двое парней, неподвижные и спокойные, свет факелов отражался от железа в их руках – перекрывшие выход, покуда Кейл с Ли-йен были отвлечены. Теперь они оказались зажаты вдоль перил, и отступать было некуда, кроме как вниз по склону горы – сотни футов до быстрой смерти на камнях.
Ты умеешь зажигать свечи. Ты умеешь проходить сквозь стены. Ты пережил махинации Квала, отца и Ло, ты должен попытаться.
Его надежда казалась ложной и отчаянной. Кейл не был воином. Его народ состоял из моряков и торговцев, а несколько мгновений на ринге против Оско дали Кейлу понять, что даже с оружием он никуда не годится. И все же он пытался обрести спокойствие, отступая к углу веранды вместе с Ли-йен.
