Рыцарь отстегнул застёжку своей перевязи и удовлетворил любопытство своего спутника, передав ему рог. Вамба сию же минуту надел его себе на шею.
— Тра-ли-ра-ля! — пропел шут. — Теперь и я сумею протрубить сигнал не хуже кого другого.
— Ах вот как, плут! — сказал рыцарь. — Отдай рог обратно!
— Будьте спокойны, сэр рыцарь, он будет у меня в сохранности. Когда доблесть путешествует рядом с глупостью, рог следует надевать на глупость, потому что она умеет лучше трубить.
— Берегись, мошенник, — сказал Чёрный Рыцарь, — ты слишком много себе позволяешь! Смотри не выводи меня из терпения!
— А вы лучше не грозите мне, сэр рыцарь, — отвечал шут, отъехав на почтительное расстояние от раздражённого рыцаря, — иначе глупость даст тягу и предоставит доблести самой искать себе дорогу в лесу.
— На этом ты меня поймал, это верно, — сказал рыцарь, — притом, по правде говоря, недосуг мне с тобой браниться. Пожалуй, оставь рог при себе, только поедем скорее.
— А вы не станете меня обижать? — спросил Вамба.
— Я тебе говорю, что не стану, плут ты этакий!
— Нет, вы прежде дайте мне в том своё рыцарское слово, — продолжал Вамба, с опаской приближаясь к Рыцарю Висячего Замка.
— Ну, даю тебе рыцарское слово, а теперь не мешкай и указывай дорогу.
— Ладно, — сказал шут, с готовностью подъезжая к рыцарю. — Значит, доблесть с глупостью опять поприятельски поехали рядом. Дело в том, что я, в самом деле, не охотник до таких затрещин, какую вы тогда закатили отшельнику. И покатился его преподобие на траву, словно кегля от удачного удара! Ну, раз глупость овладела рожком, пускай доблесть маленько расправит свои члены да взмахнёт гривой. Если не ошибаюсь, вон в том кустарнике нас поджидает тёплая компания. Засаду нам устроили.
— С чего это ты взял? — спросил рыцарь.
— А с того и взял, что раза два или три видел, как среди зелени мелькали шишаки. Будь они честные люди, они бы выехали на открытую тропинку. Но эта чаща — как раз подходящее место для таких переделок.
— Клянусь честью, — ответил рыцарь, опуская забрало, — на этот раз ты прав!
И хорошо, что он успел это сделать, потому что в ту же секунду из придорожных кустов вылетели три стрелы, пущенные ему в голову и в грудь; одна из них вонзилась бы ему в мозг, если бы не отскочила от стального забрала. Две остальные попали в нагрудник и в щит, висевший у него на шее.
— Спасибо оружейнику, прочно сработал мои доспехи! — сказал рыцарь. — Вамба, вперёд! Схватимся с ними!
С этими словами он направил коня на кусты. Навстречу ему выскочили из чащи шесть или семь вооружённых всадников и во весь опор понеслись на него с копьями наперевес. Три копья разлетелись на куски, как бы ударившись о стальную башню. Глаза Чёрного Рыцаря сверкнули гневом сквозь узкие глазницы забрала. Он величаво приподнялся на стременах и крикнул:
— Что это значит? Вместо ответа воины выхватили мечи и напали на него со всех сторон.
— Умри, тиран! — кричали они.
— Ага! Вот тебе, во славу святого Эдуарда! Вот тебе, во славу Георгия Победоносца! — С каждым возгласом Чёрный Рыцарь сшибал на землю воина. — Вот как, у нас есть изменники?
Как ни были храбры его противники, однако они попятились назад от могучей руки, каждый взмах которой сулил им смерть. Казалось, что он один одолеет всех врагов. Но тут подоспел рыцарь в синих доспехах, до сих пор державшийся поодаль; он пришпорил своего коня и, направив копьё не на всадника, а на лошадь, смертельно ранил это благородное животное.
— Это предательский удар! — воскликнул Чёрный Рыцарь, когда его конь повалился набок, увлекая его за собою.
В ту же минуту Вамба затрубил в рог: всё совершилось с такой быстротой, что он не успел сделать этого раньше. Внезапный звук рога заставил убийц снова попятиться назад, а Вамба, невзирая на то, что был плохо вооружён, не задумываясь ринулся вперёд и помог Чёрному Рыцарю встать.
— Не стыдно ли вам, подлые трусы! — воскликнул рыцарь в синем панцире, казавшийся предводителем. — Уж не разбежались ли вы от простого рожка, на котором вздумал поиграть шут?
Ободрённые этими словами, они снова напали на Чёрного Рыцаря, который прислонился к стволу толстого дуба и отбивался одним мечом. Вероломный рыцарь вооружился между тем другим копьём и, выждав минуту, когда его могучий противник вынужден был отбиваться со всех сторон, помчался на него с намерением пригвоздить его копьём к дереву. Но Вамба помешал и на этот раз. Не обладая большой силой, но отличаясь ловкостью, шут воспользовался тем, что бойцы, занятые борьбой с рыцарем, не обращали на него внимания, и успел предотвратить нападение Синего Рыцаря, покалечив ноги его лошади ударом палаша. Конь и всадник покатились на землю. Однако положение Чёрного Рыцаря оставалось крайне опасным, так как его со всех сторон теснили воины, вооружённые с головы до ног. Он непрерывно оборонялся мечом от нападающих и уже начал изнемогать от усталости, как вдруг меткая стрела положила на месте одного из самых рослых его противников. В ту же минуту на поляну высыпала толпа иоменов под предводительством Локсли и весёлого отшельника. Они немедля приняли участие в борьбе, и вскоре негодяи все до одного полегли мёртвые или смертельно раненные.
Чёрный Рыцарь поблагодарил своих избавителей с таким величавым достоинством, какого они раньше не замечали в нём, принимая его скорее за отважного воина, чем за знатную особу.
— Прежде чем выразить признательность моим преданным и усердным друзьям, — сказал он, — для меня чрезвычайно важно узнать, кто такие эти неожиданные враги. Вамба, подними забрало Синего Рыцаря. Он, кажется, начальник шайки.
Шут подбежал к предводителю убийц, который лежал, придавленный своим конём, и так сильно расшибся, что был не в состоянии ни бежать, ни сопротивляться.
— Ну-ка, храбрый воин, — сказал Вамба, — дай я тебе послужу оруженосцем, как послужил конюхом. Я тебя с лошади снял, я же с тебя и шлем сниму.
С этими словами он довольно бесцеремонно снял шлем с головы Синего Рыцаря, и глазам зрителей представились седые кудри и лицо, которое Чёрный Рыцарь никак не ожидал встретить при подобных обстоятельствах.
— Вальдемар Фиц-Урс! — воскликнул он в изумлении. — Что могло побудить человека твоего звания и с твоей доброй славой взяться за такое гнусное дело?
— Ричард, — отвечал пленный рыцарь, подняв на него глаза, — плохо же ты разбираешься в людях, если не знаешь, до чего могут довести честолюбие и мстительность.
— Мстительность? — повторил Чёрный Рыцарь. — Но я никогда не обижал тебя. За что же ты мне мстишь?
— За мою дочь, Ричард, на которой ты не захотел жениться. Разве это не достаточная обида для норманна такого же знатного рода, как и ты?
