Все по возможности держались кучками – Гуам, Мараконн и Араком ехали с Вейрамоном, а Грегорин Панар с тремя другими членами Совета Девяти – и смотрели на Ранда куда внимательнее, чем на дорогу. Семарадрид, скакавший в сопровождении кучки обеспокоенных кайриэнских лордов, взирал на Ранда почти столь же пристально, как тайренцы. Ранд с особой тщательностью отбирал, кого взять с собой, а кого отослать, и при этом в обоих случаях руководствовался соображениями, едва ли понятными другим.
Окажись поблизости случайный зевака, он увидел бы впечатляющее зрелище – множество воинов в блестящих доспехах под разноцветными знаменами, вымпелами и кон, поднимавшимися над головами некоторых кайриэнцев. Яркая компания, бравая и довольно опасная. Кое-где против Ранда плелись заговоры, и он выяснил, что Маравин, Дом Семарадрида, состоял в давнем союзе с Домом Райатин, открыто поднявшим в Кайриэне мятеж. Семарадрид этой связи не отрицал, однако и не упоминал о ней, пока все не вышло наружу. С Советом Девяти Ранд имел дело не так долго, чтобы рискнуть оставить их позади. Ну а Вейрамон был глупцом.
Оставленный без присмотра, он вполне мог попытаться снискать расположение Лорда Дракона, бросив войска против Шончан, Муранди или Свет знает кого. Слишком глупый, но слишком могущественный, чтобы им можно было пренебречь, он ехал сейчас вместе с Рандом, искренне полагая, что ему оказана честь. Ранд иногда жалел – ну почему глупость ни разу не толкнула этого олуха на такое деяние, за которое его можно бы было с чистой совестью казнить?
Позади ехали слуги и тянулись подводы – никто не понимал, почему он не взял с собой фургонов, но вдаваться по этому поводу в объяснения у него не было ни малейшего желания. За подводами конюхи вели запасных лошадей, а замыкала марш не слишком стройная толпа пехотинцев в помятых полукирасах или обшитых проржавевшими стальными кругляшами кожаных куртках; кто с луком, кто с арбалетом, а кто и с пикой. То были люди, откликнувшиеся на призыв «лорда Бренда» и отказавшиеся разойтись по домам без оружия. Командовал ими Иаган Падрос, тот самый простуженный малый, с которым Ранд толковал на опушке леса. И который оказался куда смышленее, чем могло почудиться с первого взгляда. Во многих землях простолюдин не имел никакой возможности выдвинуться, но Ранд отметил Падроса, и на службе у Возрожденного Дракона тот мог пойти далеко. Сейчас он старательно приводил в порядок свое воинство, но пехотинцы толкались и вытягивали шеи, стараясь получше разглядеть то, что лежало на юге.
Дамба Северной Звезды представляла собой прямую как стрела, широкую, плотно утрамбованную насыпь, перемежавшуюся плоскими каменными мостами, и пересекала раскинувшееся на много миль вокруг Иллиана бурое болото. Ветер с юга приносил солоноватый запах моря. Размерами город на болоте не уступал ни Кэймлину, ни Кайриэну. В этот самый миг над морем травы, среди которой блуждали голенастые журавли и над которой с криками кружили стаи каких-то белых птиц, проглянуло солнце и высветило высившиеся за топью бесчисленные башни и яркие черепичные крыши. Иллиану никогда не требовались стены. Правда, любые стены едва ли помогли бы городу устоять против Ранда.
Известие о том, что войско не вступит в Иллиан, было встречено с явным неудовольствием. Открыто никто не роптал, но, когда поступил приказ разбивать лагерь, любой мог бы приметить немало хмурых взглядов и услышать досадливое ворчание. Об Иллиане, как и о многих больших городах, ходили возбуждающие интерес слухи: кабатчики там щедры, женщины доступны, и все в таком роде. Во всяком случае, так рассказывали о городе деревенские жители, отродясь не бывавшие в собственной столице. И к их россказням прислушивались, ведь невежество и любопытство всегда ходят рука об руку.
Но пока один лишь Морр галопом промчался по насыпи. Солдаты, вбивавшие колышки для палаток или ставившие коновязи, проводили его завистливыми взглядами. Благородных тоже тянуло в город, но они скрывали свои желания за напускным равнодушием.
Пожалуй, только Аша’маны Гедвина не удостоили Морра вниманием: они устроили свой лагерь, состоявший из совершенно черной палатки для Гедвина и Рочайда и высушенной, выровненной площадки, где прочим предстояло спать, завернувшись в плащи. Высушенной, само собой, с помощью Силы. Они вообще все делали с помощью Силы, не давая себе труда даже развести костер для приготовления пищи. Некоторые солдаты поразинули рты, глядя, как палатка устанавливается словно сама по себе и плетеные корзины вылетают из вьюков, но большинство, едва смекнув, в чем тут дело, предпочли отвернуться. Двое или трое одетых в черное солдат, похоже, говорили сами с собой.
Флинн и остальные не присоединились к компании Гедвина – они поставили пару палаток неподалеку от шатра Ранда. Порой Дашива с рассеянным видом подходил туда, где небрежно расположились «Предводитель Бури» и «Предводитель Натиска», передавал резкий приказ и возвращался, что-то сердито бормоча под нос. Похоже, он не испытывал дружеских чувств к Гедвину и Рочайду. Как и они к нему.
Ранд отправился в свой шатер, не раздеваясь растянулся на койке и уставился в покатый свод. С внутренней стороны шелк шатра тоже был расшит пчелами. Хопвил – своих слуг Ранд с собой не взял – принес клубящуюся паром оловянную кружку с подогретым вином, но она так и остыла, оставшись нетронутой на письменном столе. Голова Ранда полнилась круговертью мыслей. Еще два-три дня, и Шончан получат такой удар, от которого едва ли скоро оправятся. Но, помимо Шончан, полно и других забот. Взять хотя бы переговоры с Морским Народом. Или Кадсуане – он в долгу перед ней, но она чего-то добивается, и не худо бы понять, чего именно. Как обстоят дела с мятежом в Кайриэне? Удалось ли Каралайн Дамодред и Дарлину Сиснере в суматохе унести ноги? Заполучив в свои руки Благородного Лорда Дарлина, он смог бы покончить с мятежом в Тире. И Андор. Если Мэт и Илэйн в Муранди – а вроде бы так оно и есть, – то пройдет не одна неделя, прежде чем Илэйн сможет предъявить права на Львиный Трон. После этого придется держаться подальше от Кэймлина, только сначала надо бы переговорить с Найнив. Удастся ли очистить саидин? Задуманное могло сработать. Но могло и уничтожить весь мир. Льюс Тэрин в полном ужасе тараторил что-то невнятное. О Свет, где же Наришма?!
Налетела буря семарос – здесь, близ моря, еще более свирепая. Сине-белые вспышки молний просвечивали сквозь полог, а гром грохотал так, словно рушились горы. И тут наконец появился Наришма. Ему было приказано не привлекать к себе внимания, поэтому молодой человек был одет в простой, промокший до нитки коричневый плащ, он снял свои неизменные колокольчики, а вместо косичек завязал волосы сзади в пучок. Впрочем, мужчина с волосами почти до пояса обращал на себя внимание и без всяких колокольчиков. Выглядел он угрюмо, но под мышкой держал обмотанный бечевой длинный цилиндрический сверток толщиной в человеческую ногу. Так мог бы выглядеть небольшой ковер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
