– Наверное, дезинфицировать отдаст, – сказала парикмахерша, с любопытством наблюдавшая эту сцену.
Совокупность его способностей ставила его в ряд не столько, как ни странно, выдающихся авиаконструкторов, а, скорее, дизайнеров: к чему бы ни прикасались его руки, будь то авиация, архитектура или литература, везде оставался след его незаурядной личности. Когда началось его восхождение по житейской лестнице и он приобрел уже изрядно подержанный легковой автомобиль «Форд», он сразу же принялся его переделывать, смастерив сзади кузова входивший в моду обтекаемый багажник. Даже участок парка, выходящий к Ленинградскому проспекту на противоположной от завода стороне, не остался вне его творческого внимания: край парка был окаймлен каменным парапетом с углублением, где к его 75-летию установили его бюст и устроили уютный скверик».
Еще один штрих из уст другого сотрудника ОКБ, уже упоминавшегося Л.Л. Селякова, который после того, как было восстановлено ОКБ В.М. Мясищева, вернулся к нему. Там, в мясищевском коллективе он принимал участие в создании стратегического бомбардировщика М-4. В январе 1953 года был назначен первый вылет этого самолета.
«Владимир Михайлович Мясищев разослал всем руководителям ОКБ и институтов приглашения принять участие в этом эпохальном событии. Туполев, Яковлев, Ильюшин и другие, хотя и приехали в ЛИИ, но не сочли для себя возможным посетить Мясищева и отдать должное коллективу ОКБ-23».
Раз мы затронули эту щекотливую тему, приведем еще одно высказывание жены О.К. Антонова Е.А. Шахатуни биографу В. Моисееву:
«Отношения у них были оригинальные. Но если бы не было поддержки Яковлева, то не было бы главного конструктора Антонова.
– А не видел ли он, – спрашиваю, – в Антонове конкурента?
– Если бы видел, то уничтожил. Он же уничтожил Лавочкина со страшной силой… Антонов же хотел сделать машину, которая Яковлева не интересовала. А, может быть, и потому, что не боялся, что тот был таким тихим, спокойным, скромным. Что он может ему сделать? Антонов, кстати, долго не был членом партии. А в сорок третьем году Яковлев ему сказал: «Знаете, вы мой заместитель, и мне неудобно, что вы не член партии. Я даю вам рекомендацию, и парторг завода даст рекомендацию, так что пишите заявление».
Из песни, конечно, слов не выбросишь, но ей-богу, не понятно, откуда эта антияковлевская струя. Мы уже разбирали в предыдущих главах взаимоотношения этих двух замечательных конструкторов – трения, возможно – и наверняка! – были, но работа есть работа. Антонов сам неоднократно с благодарностью и уважением отзывался о Яковлеве. И все-таки дым откуда-то шел. Об этом говорит такой факт. Та же Шахатуни в 1945 году напросилась на прием к тогда еще заместителю наркома Дементьеву и высказала необычную просьбу: достать дефицитное американское лекарство под названием пенициллин для ее мужа Антонова, который в Сибири заработал туберкулез. Дементьев удивился, сказав, что за стенкой сидит другой замнаркома Яковлев, который напрямую курирует Антонова, у него такие же возможности, а может, даже и больше в отношении пенициллина, но Шахатуни категорически отказалась идти «за стенку». Пришлось Дементьеву добывать дефицит.
И вот еще что нельзя не отметить. В своей книге «Крылья победы» нарком А.И. Шахурин, рассказывая о предвоенных годах, о годах войны, достаточно подробно говорил и о своих коллегах, о заместителях наркома, авиаконструкторах, директорах заводов. Из его уст мы услышали характеристики заместителей наркома Баландина, Хруничева, Дементьева, Сандлера и других, много он писал о Микояне, Люльке, Челомее, Туполеве, Петлякове, Климове, Лавочкине, Мясищеве, а вот о Яковлеве практически не сказано ничего. Кроме того, что на должность наркома он назначался одновременно с Яковлевым. В шахуринской книге дана высокая оценка самолетов ОКБ Яковлева, оценен их вклад в победу, даны высказывания летчиков об исключительных качествах Як-3. Вот, пожалуй, и все.
Но в этой связи отметим, что и в мемуарах Яковлева есть одна странность. На протяжении всей книги, если он что-то пишет о Шахурине, то непременно называет его по имени-отчеству. После ареста Шахурина тон в повествовании меняется: тот именуется только «нарком» или «бывший нарком».
Жизнь вблизи и в отдалении от министерских кабинетов
Чем дальше удаляется от нас время, в котором жил А.С. Яковлев, тем рельефнее проявляются его дела, тем яснее становится значение этого человека, своим умом, своим талантом, неукротимым характером сумевшего добиться цели жизни. Целью жизни Александра Сергеевича Яковлева было строить самолеты – лучшие, непревзойденные, на шаг идущие впереди своего времени.
И жизнь его, эта самая жизнь – от рассвета и до заката и далеко заполночь – была наполнена в основном работой, ожиданием срочного вызова наверх, обязательного присутствия на каких-то совещаниях, награждениях и пр. В этом смысле его жизнь была в чем-то богаче жизни «простого» человека, но и в чем-то, наверное, беднее, поскольку он не принадлежал себе, и у него не было свободного времени для приятного ничегонеделанья и занятия какой-то милой чепухой типа собирания спичечных коробков или подледного лова рыбы.
Яковлев, как и все его коллеги, товарищи по авиационному цеху, – главные и генеральные конструкторы, члены партийного ЦК, депутаты Верховного Совета – жили несколько в ином измерении в стране всеобщего и постоянного дефицита, каким был Советский Союз все те годы, что пришлись на описываемое время. За исключением самых ранних лет Александр Сергеевич и его семья не жили в коммуналках, в которых жила подавляющая (или, скажем так, бо`льшая) часть советских людей. Он всегда получал (бесплатно, уважаемый молодой читатель, как и все граждане СССР) вполне приличные квартиры, в которые не стыдно было пригласить даже и зарубежного гостя, хотя это в те годы категорически не приветствовалось. Ему, как представителю высшей советской номенклатуры, предоставлялась на лето просторная государственная дача с мебелью, посудой, обстановкой и обслугой.
Разумеется, даже во времена, когда в стране существовали карточная система распределения продуктов питания (а она сопровождала нашу жизнь очень долго – перед войной карточки отменили только в 1935 году, а в 1941 вновь ввели и отменили вновь только в 1947-м), семья Яковлева получала продукты через спецраспределители и совсем по другим ценам. Разумеется, в распоряжении главы семьи был служебный автомобиль с шофером (много лет им был М. Сущинский), хотя у А.С. Яковлева всегда были и личные автомобили. Представителям высшей номенклатуры полагалось ежегодно проходить курс лечения на курортах страны (вместе с семьей) по льготным ценам. Разумеется, и медицинское обслуживание было не в районных поликлиниках, где лечились жители коммуналок, а в больницах с более квалифицированным персоналом и другими медикаментами. Авиационные конструкторы даже по отношению к коллегам из других отраслей оборонного комплекса жили несколько в ином режиме. Большинство из них были «выездными», то есть один-два раза в год они могли выехать в заграничную командировку – чаще всего на салоны в Фарнборо или Ле Бурже. Например, деятели космической отрасли были напрочь «закрытыми» людьми, об их наградах за космические достижения даже не сообщалось в газетах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
