Норлан прошел вслед за ней, опустился в кресло, а потом повел рукой, и через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге появился Кай.
— Я могу войти? — не поднимая глаз, тихо спросил он.
— Ты же все слышал… и слышал, что Владетельница хотела тебя видеть. Так что, входи, — ответил ему обилайт.
Кай вошел и преклонил колени перед Къярой, — Простите, госпожа…
— Убить тебя мало… — холодно сквозь зубы прошептала она, а потом повернулась к обилайту и протянула ему ключ от кабалита Кая, — Можешь взять. Сам разбирайся с ним. Может, и к лучшему все это… Уж больно мне хочется сейчас его прикончить… Отцу будешь жаловаться?
— Нет, я сам разберусь с тобой… — Норлан встал, подошел к Къяре, взял золотистую звездочку из ее рук, а потом и жестко, наотмашь ударил ее по лицу, после чего с усмешкой продолжил, — если ты конечно не против…
— И ты еще спрашиваешь… Прекрасно же знаешь, что я соглашусь на все, лишь бы отец ничего не узнал… — Къяра облизнула в кровь разбитые губы, — Пользуйся, пока у тебя есть такая возможность…
— Непременно… — Норлан жестким движением руки приподнял ей голову, — Через два часа придешь ко мне, и я напомню, как подобает вести себя Владетельнице, и как она должна контролировать информационную сферу…
Къяра молча кивнула и отвернулась.
— Вставай, пойдем, — обилайт взял за плечо Кая и вышел вместе с ним из покоев Къяры.
Зайдя в свои апартаменты, Норлан набросил на дверь магический занавес и повернулся к Каю:
— Какой же ты идиот… Я сделал все, чтобы ты попал не к Владетелю, а к ней… Сделал так, чтобы ты практически получил ее, и это все ты методично рушил, пока сегодня не разбил все до конца.
— Я не понимаю, отец, — Кай впервые так обратился к обилайту и ждал его реакции.
— Что тут непонятного? Неужели ты думал, что я могу хоть когда-нибудь забыть поставить занавес, да еще и не закрыть дверь? Я знал, к чему это приведет… Мне казалось, что вы будете счастливы вместе. Вначале она и была счастлива с тобой, но ты вместо того, чтобы и дальше сохранять это, добился того, что она начала с трудом переносить общение с тобой. Правда, ее еще держали остатки былых чувств. А вот сегодняшняя твоя выходка разбивала уже все. Она не врала, когда сказала, что хочет тебя прикончить. Процентов девяносто девять, что она бы сделала именно это, заметь вначале она, а не я, то, что ты поднял ее занавес и подслушиваешь наш разговор…
— Почему ты решил, что она с трудом переносила общение со мной?
— После каждого визита к тебе ее словно подменяли. Она злилась без повода, совсем переставала контролировать свои эмоции. Ты медленно и верно рушил то, что я создавал годами. Спокойную, уравновешенную, идеальную Владетельницу, руководствующуюся лишь разумом, а не эмоциями. И вполне возможно тебе бы удалось завершить этот процесс, если бы не твоя сегодняшняя выходка… Я никак не мог решиться сделать то, что сделал сегодня, спасая твою голову… Вот скажи, как ты посмел дерзнуть на такое?
— Отец, — Кай помолчал немного, — я думал, что вы любовники… и решил это проверить…
— Даже если бы ты узнал, что мы любовники… что могло это изменить в твоих отношениях с ней? Неужели за все эти годы ты так и не понял: тебе надо было не держать ее, а отпускать… Тогда бы она возвращалась. Сама и с удовольствием. А ты превратил ваше с ней общение в гнетущую ее обязанность.
— Отец, ты так говоришь… Ты любишь ее?
— Она мое творение, лучшее мое произведение… Как можно ее не любить? Она великолепна. Я восхищаюсь ей.
— Но ты жесток с ней… всегда был жесток. Я думал, сейчас что-то изменилось, а оказалось, снова нет.
— Кай, ты думаешь, кузнец может выковать клинок, не перемещая его из пламени в ледяную воду? Нет. Но это совсем не значит, что он не любит свои творения и они не дороги ему. Так и я не могу не быть жестким с ней. И сейчас буду еще жестче, чтоб ей и в голову не приходило больше вести себя подобным образом, как она вела себя с тобой.
— Ты шутишь?
— Нет, не шучу. И тебя заранее предупредить хочу, что если хоть раз тебя около нее без дела застану, ей достанется снова, так и знай.
— Ты запрещаешь мне с ней общаться?
— Да.
— Тогда лучше убей меня, я не могу без нее жить…
— Кай, меня не трогают подобные слова. Я тебя предупредил, а дальше дело твое. Не можешь без нее жить, можешь хоть сейчас заканчивать жизнь самоубийством. Я мешать не стану. Я сделал для тебя все, что мог и даже более того. Теперь решать тебе, что ты будешь делать дальше и что ты выберешь.
— Ты жесток и бессердечен!
— Уж что есть… — Норлан равнодушно пожал плечами, и взмахнул рукой снимая занавес, — Иди к себе и подумай над тем, что я тебе сказал.
— Как прикажете, мой господин, — раздраженно произнес Кай и вышел.
Ровно через два часа Къяра вошла к обилайту.
— По тебе можно сверять часы, сокровище мое, — усмехнулся Норлан, бросая на дверь магический занавес.
— Зачем же мне тебя сильнее злить? Чтоб нарваться на большее наказание? — Къяра покорно склонила голову. Но потом, не выдержав, лукаво взглянула на него и рассмеялась, — Ты был великолепен. Я люблю тебя.
— Несмотря на разбитые губы? — Норлан ласково улыбнулся и, шагнув к ней, подхватил на руки.
— Если б ты не ударил, Кай еще бы долго сомневался…. а потом возможно попытался бы вновь сблизиться со мной. А так ты показал ему, что не позволишь этого, причем даже не ему, а мне. Он не посмеет причинить мне боль. Я поняла, что ты это сделал для меня… и благодарна тебе. Это было то, о чем я когда-то тебя просила… — Къяра обхватила руками Норлана за шею и склонила голову ему на плечо.
— Ты замечательно подыграла мне, мое сокровище.
— Я была, как и ты, заинтересована в результате…
13
Высокий, круглолицый юноша с волосами цвета спелой пшеницы и выразительными серыми глазами уже второй день шел по лесу. Одет он был в плотный шерстяной плащ с капюшоном, грубые холщовые штаны и зеленую клетчатую рубаху. За плечами у него висела увесистая котомка. В руках — посох. Ни дать, ни взять — обычный странник, только прямоезжих дорог почему-то избегающий.
Раф, так звали юношу, действительно к дорогам даже близко старался не подходить. После того как он с помощью магии убил трех стражников лоренского конного разъезда, пытавшихся его пленить, выходить из леса он боялся.
Владетели Лорена: маг Маграт и его дочь были на редкость могущественными магами и славились, беспощадным нравом и беспримерной жестокостью. Зная о том, Раф не желал попадать к ним в руки. Вряд ли они спустят заезжему магу тройное убийство. Поэтому Раф намеревался незаметно добраться до развалин старой лоренской крепости, где ему было необходимо преобразовать амулет Леонгарда. Ведь если это не сделать в течение ближайшего месяца, от силы двух, его учитель умрет. Допустить смерть Леонгарда, который заменил ему семью, юноша не мог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
