спросил об этом свою спутницу.
— В чём-то ты, конечно, прав, — ответила она. — Эти принципы — краеугольный камень местной культуры. Но я бы не стала называть это религией, культура совершенно не обязательно бывает основана именно на ней. На культуру, основанную на религии, мы посмотрим в четверг. А это очень прагматичное сообщество, чем-то похожее на земных европейцев конца XX — начала XXI века. У тех тоже были исходно вполне практичные принципы — демократия, свободный рынок, правовое государство. Но они возвели их в абсолют, что в конце концов привело к очень неприятным вещам.
Охотники на киллинхенов
В четверг, посетив за три дня ещё шесть поселений на тростниковых плотах, наши герои примерно в два часа пополудни вернулись в исходную точку. Но не успели они перевести дух, как в протоке послышалось гудение глайдерного мотора.
На преодоление болота глайдеру потребовалось ещё три часа. Наконец бесконечные заросли камыша вокруг извилистых проток сменились широколиственными лесами на склонах не слишком широкой долины, а многочисленные протоки превратились в одно широкое русло.
Тири сразу увеличила ход. Впереди было около ста километров до поселения, которое было целью Ильмы, и не менее трёхсот до того посёлка, где кончался почтовый маршрут по реке от Далийского моста. Поэтому, когда глайдер выехал на песчаный пляж, Ильма и Анджей постарались покинуть его побыстрее, чтобы не задерживать развозку почты.
Деревня, в которой они высадились, напомнила Анджею картинки из учебника истории: бревенчатые избы, крытые соломой, изгороди из жердей, пасущиеся коровы и козы, журавль колодца.
Как оказалось, это было поселение религиозных фундаменталистов, русских староверов. Их несказанно обрадовало то, что у гостей имеется своя посуда, поскольку по их представлениям, вполне здравым с точки зрения гигиены, есть из одной посуды с чужаком было недопустимо.
Здесь тоже жили практически натуральным хозяйством, хотя наличие во всех домах ружей свидетельствовало о более тесных хозяйственных связях с окружающим миром. Население здесь было небольшое, и Ильма быстро закончила все свои дела.
На следующее утро она подняла Анджея на рассвете.
— Сегодня нам предстоит большой переход.
Сначала они шли по тропинке, вьющейся между огромных деревьев, мимо озёр, заросших всякой водной растительностью, постепенно, как по гигантским ступеням, поднимаясь по террасам речной долины. Наконец террасы кончились, а вместе с ними кончился и лес. Впереди до самого горизонта простиралось пространство саванны, поросшее высокой травой и в беспорядке усеянное серовато-зелёными группами деревьев.
Перед началом перехода по равнине они сделали привал. Ильма достала из своего рюкзака две коробки, одну из них отдала Анджею, а за другую взялась сама:
— Собирай. Там внутри есть инструкция.
Внутри оказалось что-то вроде базуки калибром миллиметров в двадцать. Труба с пистолетной рукояткой, конец которой надо класть на плечо, двухдюймовый жидкокристаллический экранчик системы наведения, небольшие, но грозные на вид гранаты.
— Это ещё зачем? — удивился Анджей, зная, что даже свою пневматику Ильма обычно таскает в рюкзаке в разобранном виде.
— Здесь водятся киллинхены.
— А это кто?
— Птица такая. Не летает, но здорово бегает. Ростом метра под три, клюв больше метра, ест всё, что может догнать, а бегает со скоростью мотриссы. Если увидишь, что она на тебя бежит, не раздумывая, лепи в корпус осколочно-фугасной гранатой. Впрочем, никаких других я и не взяла. Но, может, обойдётся. Они вообще не очень нападают на людей.
— А почему оно так называется? «Убивающая курица», причём по-английски, хотя английский здесь, как я погляжу, не слишком популярен — то фарси, то шведский, то вообще латынь. Наверняка у этой твари есть родное древнеарктурианское название.
— На самом деле народная этимология. Тот парень, который открыл эту птицу, назвал её келенкеном в честь кого-то подобного, кто обитал на Земле несколько миллионов лет назад. Но разве может удержаться подобное название в устах охотников, фермеров и изыскателей? Вот и трансформировалось в более понятное «киллинхен». А древнеарктурианских названий этой милой птички существует восемь, на разных языках, и все труднопроизносимы для людей. Ну, закончил сборку? Тогда встали и пошли. Только убери коробку в рюкзак — не бросать же её посреди саванны.
Идти по саванне оказалось неожиданно легко, трава была не слишком высокой. Если выкинуть из головы мысль, что здесь водятся хищники, от которых предлагается отбиваться из гранатомёта, то это была бы очень приятная прогулка.
На протяжении нескольких часов пути им попалось на глаза несколько стад крупных нелетающих птиц. Были длинношеие вроде страусов, которые паслись вокруг куп деревьев, объедая листья с веток, были больше похожие на огромных кур, питавшиеся травой или чем-то, прячущимся в траве.
Неожиданно Ильма сделала жест, призывающий остановиться. Анджей замер. Впереди примерно в полукилометре паслось стадо травоядных птиц. А из-за высокого куста за ним наблюдала большая, раза в два повыше, птица с огромным клювом.
Вдруг она сделала рывок. Стадо кинулось врассыпную, вероятно, издавая какие-то звуки, но на таком расстоянии их было не слышно. Здоровенная птица настигла одну из травоядных и мощным ударом клюва сбила её с ног.
— Вот это и есть киллинхен, — прокомментировала Ильма. — Впрочем, данный конкретный для нас не опасен — он уже добыл себе пропитание и ближайшие сутки вряд ли захочет нападать на кого-то ещё.
Отойдя от места охоты километров на шесть, путешественники наскоро перекусили всухомятку, запивая галеты водой из фляг, и двинулись дальше. Анджей, хотя и считал себя в неплохой форме, особенно после прогулки про Агнульским горам, уже начал уставать, когда Ильма показала рукой вперёд:
— Смотри, видишь дымок? Вот это и есть наша сегодняшняя цель.
Дымок журналист скорее вообразил, чем разглядел. Но узнать, что бесконечный переход по саванне близится к концу, было приятно.
Ещё через полчаса, когда до дымка оставалось километра три, и уже можно было, приглядевшись, различить что-то вроде хижин, Ильма сказала:
— Ну вот, нас заметили. И, наверное, узнали.
Когда они вошли то ли в деревню, то ли в лагерь, который был их сегодняшней целью, до заката оставалось часа два.
Это была круговая изгородь из колючего кустарника, внутри которой размещалось несколько примитивных навесов, сплетённых из веток, и горел один общий костёр. Снаружи от изгороди имелась небольшая низина, выделявшаяся яркой зеленью влаголюбивой травы. Видимо, там была вода.
— А почему источник воды за пределами ограды? — шёпотом поинтересовался Анджей.
— Потому что он единственный на пару десятков километров вокруг. Киллинхены тоже имеют право на водопой.
Анджей с интересом осматривал быт этого поселения. Если болотные жители Ованфорсар вызывали впечатление средневековья или античности, то здесь царила первобытность до изобретения земледелия и обработки металла.
