я.
Ярэн Корн помолчал, оценивающе посмотрела на нас с Эби, словно раздумывая, стоит ли нам говорить правду.
И все же сказал.
– Официально, Ирими покончила жизнь самоубийством. Она была слабым магом, это вам не Дженнифер или Якоб... Раде она не была интересна, не зачем даже внимания обращать. Но я... пожалел девочку. Амелия заслуживала еще один шанс. Сейчас она живет на Кронусе, работает лекарем, тайно применяя целебную магию, и это все, что я могу вам сказать.
Он не лгал, это точно.
Но в то же время Корн откровенничал не просто так. Он хотел вызвать наше доверие.
Я вздохнула, обдумывая свой следующий шаг. Этот разговор походил на мою магию. Аккуратно, нежно-мягко, чуть оступишься – и все, смертельный взрыв... Это вызывало какое-то ненормальное удовольствие и азарт.
– Вы так говорите, будто Раду ничем не возьмешь...
– Есть законы, которые даже она не в сможет обмануть, – покачал головой Корн. – Но, увы, несмотря на... хм, грехи некоторых ее подопечных, несмотря на грязные истории в стенах академии, репутация самой Рады всегда оставалась безупречной. Нужно что-то действительно серьезное, чтобы свергнуть ее с этого поста…
Запретная магия переселения душ, наверное, подойдет. Был бы способ рассказать об этом, не упоминая нас...
– Ну что например? – спросила я почти в лоб. – Просто, знаете… мы ведь к вам из-за Рады и пришли. Я понимаю, прекрасно вижу, что именно этого вы от нас и хотите, распинаясь о этих гадостях с ней связанных, признаваясь в собственном.... преступлении...
– Хочу, – перебил меня серьезный как никогда Ярэн. – А как вы думаете почему я этого хочу, Абигейл?
Я на миг растерялась. Вроде бы понятно, что он весь такой за жизнь и душевный комфорт студентов радеет, но как-то странно было про это говорить, и я скептически предположила еще один вариант:
– Ради спасения вселенной?
А что? Это идеальный аргумент – у Хоука вполне убедительно получилось его подать.
Корн подавился дымом, Эби посмотрела на меня с некоторым недоумением.
– Знаете, мне приятно осознавать, что хотя бы у кого-то такое приятное мнение о Хранителях сложилось, – сказал Ярэн. – Но увы... Хранители давно уже не занимаются тем, чем должны были заниматься. Они разучились.
– Именно что разучились? – хмыкнула Эби.
– Нет, были времена, когда Хранители действительно хранили – хранили саму магию и Сердце Междумирья. Академия помогала разжечь пламя магии, а мы – поддерживали его, чтобы не потухло, чтобы не причинило никому вреда. Но теперь мы – из-за прихоти слишком сильной и умной женщины – оказались по разные стороны баррикад... И Хранителей постепенно стали волновать больше деньги, статус и власть, чем какая-то там магия.
Он тяжело вздохнул, допил чай, отставил в сторону блюдце.
– Возвращаясь к нашей теме… нет, дело не только в спасении мира, Абигейл. Пусть я и считаю, что чем меньше в Альянсе зла и насилия, тем лучше для самой магии, но избавление Рады от поста ректора вряд ли тут сразу поможет. Скажем так… это глубоко личная неприязнь. И моя личная неприязнь, и той группы оппозиционеров, к которой я принадлежу. Мы хотим вернуться к истокам, объединить Академию и Хранителей.
– Если удастся убрать Раду, это может получится?
– Я бы искренне хотел верить в то, что это возможно. Я бы многое отдал за это, многим бы пожертвовал. На все готов, чтобы заставить эту женщину заплатить по всем счетам. Отчитаться за каждого загубленного ей студента...
В голосе Ярэна звучала искренняя печаль.
Если бы я хоть на миг почувствовала через свой артефакт толику лжи – тотчас бы сбежала вместе с Эби прочь от Хранителя. Но в этом человеке не было никакого притворства – я была совершенно в этом уверена, чувствовала это. Его откровенность – не лицемерие. Его волновали чувства других. Он не любил обмана и эгоизма. Он готов был на жертвы. Он думал о Раде Тарвиус то же, что и я.
Это нужно было использовать.
Мы всего лишь безвинные девчонки, что случайно узнали о своем ректоре что-то нехорошее, и теперь мучались сомнениями – сдавать или не сдавать? И Ярэн Корн убедил нас сделать последнее. Но остался у меня еще последний вопрос к нему….
– А вот... ну допустим, вы узнаете нечто, из-за чего Раду... ээ, возьмут под следствие. В общем, кто тогда будет во главе Академии? Вы?
Ярэн фыркнул.
– Ну что вы! Не моя это работа, я даже не смею решать, кого можно было бы сделать новым ректором... но если бы спросили моего мнения – Вальдер Озель ле Морта был бы замечательным кандидатурой.
– Бюрократии точно стало бы меньше, – фыркнула я. Если Вальдор все-таки не замешан в обмене нас телами ради вытягивания магии – и правда, кандидатура неплохая. Он хоть и смахивает на пьяницу и разгильдяя, но на самом деле очень даже ответственный эльф, а главное – по-настоящему волнуется за студентов и справедливость для него – не пустые слова.
– Верно, – Ярэн хохотнул. – А еще... помните, что я говорил о помощи в адаптации некоторых студентов к новой жизни в Академии? Мне нравится, что Вальдор тут полностью разделяет мою точку зрения, и несмотря на неодобрение Рады и сейчас помогает студентом. Слышал он после этого мерзкого третьего тура помогал бедолаге Фрино? Верно, Яна?
– Да, это так, – поймав мой заинтересованный взгляд, кивнула Эби. – Они… вроде как периодически разговаривают о чем-то. Да и Мрамор говорил, что Вальдор ему помогал…
Я на это только хмыкнула. Не знала я таких подробностей. Эби же лишь неловко мне улыбнулась. Она практически полностью оставила разговор на моих плечах, и это одновременно и заставляло чувствовать себя уверенней, и напрягало – уж больно большая ответственность на меня свалилась.
– Все не верите мне, Яна? Сложно выбрать меньшее из двух зол, понимаю... Но я правда хочу вам помочь. Вот только мне на самом деле непонятно, что она сделала именно вам, что вы на нее так взъелись? Или я что-то упускаю…
– На самом деле она много чего сделала, – сказала я как можно более расслабленно. – У меня до сих пор в голове не укладывается, как она могла упустить Малума. И знаете, странное у меня чувство, что не просто так все это было. Уж больно подозрительно то, что он здесь оказался при их-то юношеской дружбе. Прошел через защиту
