class="p1">
Гулиашвили. То же самое, дорогой: вызвали к командующему, уехал на три дня. И коротко, и на правду похоже.
Севастьянов. Не поверит.
Гулиашвили. Хорошее известие будет – правду скажем, а пока нельзя.
Севастьянов. Когда Сафонова послали?
Гулиашвили. Вчера в девять. Два дня. Не знаю, что и думать, дорогой. Хорошо думать – не могу. Плохо думать – не хочу.
Севастьянов. Боюсь, проболтается кто-нибудь.
Гулиашвили. Если я не проболтаюсь, никто не проболтается.
Входит лейтенант.
Лейтенант. Товарищ капитан, артисты в палатке, ужинают. Какие будут приказания?
Гулиашвили. Сейчас покушают, потом спать лягут. Утром в машину посадим, на другое место повезем. Куда им завтра?
Лейтенант. В политотдел.
Гулиашвили. В политотдел свезем. Пойдем посмотрим, как кушают. (Направляются к выходу.)
Навстречу идет Варя.
Куда? А кушать?
Варя. Я не хочу, я потом…
Гулиашвили. Нельзя потом. Сейчас вернусь – уговорю.
Лейтенант и Гулиашвили уходят.
Севастьянов (сажая Варю на крыло «эмки»). Это наша с Сережей штаб-квартира. Комаров всех выкурим и спим в ней ночью. Если скучно – радио заводим, там радио есть. Хорошо вы пели. Испытал я удовольствие. И читали тоже хорошо.
Пауза.
Этот толстенький смешные рассказы читал, – он что, новый в труппе?
Варя (рассеянно). Да. Что вы спросили?
Севастьянов. Я спросил: этот толстенький – новый в труппе?
Варя. Да, новый. Комик.
Севастьянов. Вы что, значит, с самолета – и прямо к нам?
Варя. Нет, мы уже утром в политотделе были, а потом у зенитчиков. У нас ведь свое расписание. Мне просто повезло, что в первый же день – сюда.
Севастьянов. Очень большое наслаждение приносят бойцам такие концерты.
Варя. А мы так и подумали. Пошли в политуправление округа и сказали: «Ваша бригада на фронте, мы тоже хотим туда свою бригаду послать». Вот и приехали. Правда, наша бригада немножко меньше вашей, всего пять человек.
Входит Гулиашвили.
Гулиашвили. Зато какие люди!
Варя. Я, когда пела, смотрела – у вас много новых лиц, а знакомые не все. Где капитан Стасов? Я ему письмо от жены привезла.
Гулиашвили. Нет его. Погиб.
Варя. А она посылку хотела – и опоздала. Я видела, как она по платформе бежала, когда поезд уже тронулся.
Молчание.
Вано, где Сережа?
Гулиашвили. Я же русским языком сказал тебе, что его в штаб армии вызвали.
Варя. Петр Семенович, это правда?
Севастьянов. Безусловно. Он тут безусловно если не завтра – послезавтра будет, – сами убедитесь.
Гулиашвили. Ну, подумай сама, Варя, зачем я тебя обманывать буду? Сама увидишь, сама спросишь, – сам тебе скажет – правдивый человек Вано!
Севастьянов. Ну, что вы волнуетесь, Варвара Андреевна?
Варя. А я не волнуюсь, я просто должна сегодня видеть Сережу. Непременно сегодня.
Гулиашвили. Ну, а если завтра… нет, я, конечно, понимаю…
Варя. Нет, Вано, ты не понимаешь, ничего не понимаешь. Я должна его видеть, потому что…
Гулиашвили. Что потому что? Ну, говори же, что потому что? Я так не могу…
Варя. Мы были в политотделе утром, и там… там…
Гулиашвили. Что там? Что там? Или я сейчас пойду звонить туда… что там?
Варя. Там не знали, что я… и при мне сказали, что Аркаша погиб.
Севастьянов. Как погиб! Как он мог погибнуть? Глупости там болтают! Не верь им!
Варя. Они сказали, что профессор Бурмин погиб при исполнении обязанностей и что надо кого-нибудь вместо него. Вместо него… Аркаша… Но ведь он… я же думала, что увижу его, а оказывается, тогда последний раз был на вокзале, а я не знала, что последний, я шутила с ним, что он смешной очень в военной форме. И над Сережей тоже шутила, что он так долго меня обнимает, что проводники боятся – увезет с собой без билета. Но его я увижу! Увижу! Да?
Севастьянов. Конечно, Варвара Андреевна, конечно, увидите.
Варя. Я попрошусь и поеду туда, где он, хоть на один час. Мне разрешат?
Гулиашвили. Конечно, разрешат.
Варя. Вы не сердитесь, что я так. Я… я сейчас буду совсем в порядке. Там у вас ужин, я тоже пойду ужинать. Со всеми.
Гулиашвили (обняв ее за плечи, идет с ней к палатке). У меня апельсин есть. Любишь апельсин?
Варя (механически). Да.
Гулиашвили. Сейчас тебя провожу, схожу – принесу.
Варя и Гулиашвили скрываются в палатке.
Севастьянов (один, кричит). Левшин!
Входит танкист.
Сейчас «эмку» заправьте, поедете в полевой госпиталь, найдете Сафонова, из-под земли достанете и узнаете, что с майором. Идите.
Входит Гулиашвили.
Гулиашвили. Даже не знаешь, что говорить ей. Мы живы, а Аркадий убит. Что с ней делать?
Севастьянов. Прежде всего достать апельсин, ты же за ним пришел.
Гулиашвили. Апельсин? Какой апельсин? Нету у меня никакого апельсина!
Прихрамывая, опираясь на палку, входит Сергей, за ним Сафонов.
Сергей. Кто тут апельсинами торгует, а?
Гулиашвили (обнимая его). Дорогой! Вырос, красивый стал, не узнать.
Сергей. Ты на меня смотри, чего ты в гимнастерку-то уткнулся?
Гулиашвили. Так. Ближе рассматриваю. Возьми его, Севастьянов, – что он, в самом деле, такой красивый – плакать хочется.
Сергей молча обнимается с Севастьяновым.
Севастьянов. Что долго ехал?
Сергей. Растряс он меня вчера ночью, сегодня у летчиков полдня отлеживался. Потом в штаб являлся… Сафонов, похищение благополучно окончено, теперь идите выполняйте свои прямые обязанности. Машину в укрытие заведите.
Сафонов уходит.
Ну, как тут у вас, Севастьянов?
Севастьянов. Третий день отдыхаем.
Сергей. События какие?
Севастьянов. События? Есть тут для тебя одно событие. Пойдем, капитан, пришлем ему это событие.
Севастьянов вместе с Гулиашвили направляется к палатке.
Сергей. Куда вы?
Гулиашвили. Сейчас, дорогой, одну минуту.
Оба скрываются в палатке, Сергей стоит в некоторой растерянности. Из палатки выходит Варя.
Варя (вглядывается, бросается на шею Сергею). А мне сказали, что тебя вызвали куда-то.
Сергей. Соврали. Ранили меня. В госпитале был…
Варя. В госпитале?.. В каком? В том, где… в том, где Аркаша?
Сергей (с запинкой). Нет, не в том. В другом. А что?
Варя. В другом…
Сергей. А что ты, что ты так… как-то…
Варя. Нет, я ничего.
Сергей (заглядывает ей в глаза). Всё такие же. Только вот что: слезы – это ни к чему, Варька.
Варя. А сам?
Сергей. Мне можно. По слабости здоровья. Я же ранен был.
Пауза.
Как ты попала?
Варя. Я не одна. Мы впятером от театра по всем частям поедем.
Сергей. А я вот возьму и в своей части тебя оставлю. Придется им вчетвером дальше ехать, а?
Варя. Не оставишь.
Сергей. Я бы оставил… Тридцать семь атак у меня тут было, Варька.
