Старик Беодл в этот момент неожиданно узнал, что боги порой умеют икать ничуть не хуже обычных смертных, и долго еще пребывал в полнейшем недоумении по поводу столь удивительного явления…
– …через коромысло, – закончил свою странную молитву варвар и шагнул через порог, потирая ушибленный лоб.
За ним последовал принц, озадаченно косясь на покореженный косяк сломанной двери. Бол, немного смущенный, двинулся следом.
– А что означает последняя фраза? – поинтересовалась Лани, подхватив под руку именинника. – Я не совсем поняла… или просто не расслышала…
Варвар что-то пробурчал в ответ. Наверное, разъяснил значение фразы, догадалась Лани, но как-то очень уж тихо и невнятно. Переспросить еще раз она постеснялась.
Хозяин заведения, по одежде и вооружению мгновенно опознавший в посетителях людей небедных, выскочил им навстречу.
– Водки! – пробасил Боресвет, присаживаясь за свободный столик.
– Безалкогольной, – строго добавил Мастер Коэто.
Кабатчик задумчиво почесал затылок. То, что посетители недостатка в монетах не испытывают, еще не делало их людьми здравомыслящими. Безалкогольная водка – надо же такое придумать! И ведь не возразишь же, оружием все увешаны с ног до головы. Скажи хоть слово поперек, и придется руинам «Рогатой свиньи» искать себе нового хозяина.
– Э-э… А может, пива? – нерешительно поинтересовался он.
Боресвет доступно и кратко объяснил, что тот может сделать со своим пивом. Робкие возражения кабатчика, что пивная кружка туда не влезет, были им попросту игнорированы.
– Водки тащи, – заявил он, глядя на бедолагу ледяными синими глазами. – И закуски побольше, понял? Живо, одна нога здесь, а то без второй останешься.
– Пьянь, – проворчал Мастер Коэто, но возражать не стал.
Все чинно расселись в ожидании водки и закуски. Лани заказала себе вина, водку она не переносила. Хоть ни разу и не пробовала.
– И соленых огурчиков, – вспомнил Таль шамана степняков.
– Из тебя выйдет толк, – похвалил Боресвет Ларгета.
– Если со всякими варварами из Гардарики общаться не будет, – недовольно добавил Мастер Коэто. – Хватит спаивать моего ученика! Если уж приперло, нажрись сам, как свинья, а молодежь к этому приучать не стоит.
– Какой же день рождения без именинника? – справедливо возразил Боресвет, наливая по первой рюмке.
Первый тост провозгласил принц, предложив выпить за здоровье уважаемого (хоть и молодого) мага. Остальные одобрительным гулом поддержали тост, и рюмки мгновенно опустели. Вторым выступил Боресвет, объявив, что таких реальных пацанов еще поискать, а значит, выпьем за парня, чтоб у него все было. Это тоже прокатило на ура. Потом шут для разнообразия поднял за прекрасных дам. За это выпили с особенным энтузиазмом, посетовав только, что упомянутых дам присутствует здесь не так много. Потом чару поднял Бол, объявив, что второго такого гоблина на свете больше нет, за что он, Бол, его, собственно, и любит. Как экзотическую редкость. И выпить предлагает как раз за то, чтобы, не дай Творец, второй такой не завелся. Потому что этот несчастный мир такого просто не выдержит. Потом поднялся Нанок и заявил, что говорить он не умеет, зато пить умеет не хуже любого цивилизованного. А то и двух любых, на выбор. Поэтому предлагает просто выпить без всяких тостов и прочих глупостей. Зато до дна. Последней подняла кубок с вином Лани, вместо тоста наградив героя дня поцелуем под аплодисменты всего кабака.
Потом… потом… потом… Нет, что-то Таль все-таки помнил, все-таки соленые огурчики в наличии имелись. Аж две банки. Три литра каждая, если варвар не соврал. Впрочем, он до трех-то считать умеет, интересно? Помнил, как некий недальновидный горожанин попробовал подкатить к Лани, но, почувствовав у горла холод стали, долго извинялся за свое непристойное поведение. Помнил, как какой-то ушибленный на голову тип обозвал Нанока барбом. Помнил, как над потерявшим сознание идиотом началась потасовка. Помнил, как Нанок с Боресветом ловко погасили начавшуюся драку, вышвырнув на улицу всех посетителей, даже тех, что мирно выпивали и закусывали. Помнил, как славную победу решено было отметить новым кувшином. Помнил… да ничего он больше не помнил!
Глава 15
Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо. Таль с трудом разлепил глаза. А, это Боресвет. Ладно, вот сейчас он еще немного поспит, а потом спросит, что человеку от него надо. Притом что он в жизни не чувствовал себя таким бесполезным, как сейчас.
Глаза закрылись сами собой, без дополнительных усилий. Упомянутые усилия потребовались, чтобы разлепить их снова, потому что Боресвет не собирался от него отставать.
– Что надо? – довольно невежливо осведомился Таль.
– Вставай. – Воин был мрачен и суров, как и полагается человеку с похмелья.
Таль приложил героическое усилие и сел на кровати. Кстати, интересно, откуда она взялась? Движение отняло у него последние силы. Голова была тяжелой и мутной, за окном непроглядная темень. Интересно, сейчас вечер или утро? И какого дня?
– Пей. – Боресвет приложил к его губам сосуд с какой-то жидкостью.
Таль послушно глотнул и поперхнулся. Жидкость оказалась соленой и имела странный привкус. Моча, что ли? – подумал Ларгет, отворачивая голову в сторону от назойливого гардарикца.
– Пей, это огуречный рассол, – пояснил воин.
Таль немедленно вспомнил, что его дико мучает жажда, и приложился к банке по-настоящему. В голове немного прояснилось, веки тоже перестали слипаться. Хотя ноющая боль в виске никуда не делась, продолжая сверлить многострадальную голову, словно жук-древоточец.
Боресвет убрал опустевшую банку, сунул в руки Талю кружку пива.
– Пей, – повторил он, жадно уставясь на емкость с желанным напитком. – У нас в Голуни это называют «опохмелкой».
– Опохмелкой, – послушно повторил Таль, запоминая новое полезное слово. После чего жадно осушил кружку тремя большими глотками. Замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде как слегка полегчало, хотя голова болела по-прежнему невыносимо.
– А от головы есть что-нибудь? – спросил он, ощупывая лоб рукой.
– Топор у варвара займи, – буркнул угрюмый воин.
– А мы его не пропили? – удивился Ларгет.
– Вроде нет, – неуверенно припомнил воин, морща лоб.
Таль сделал попытку одеться, но не обнаружил своих вещей, кроме лука и дорожной сумки.
– Что потерял? – нетерпеливо поинтересовался Боресвет.
– Одежду, – растерянно сказал Таль.
– Она на тебе, – сообщил ему воин. – Не думаешь ли ты, что я тебя еще и раздевать буду? Не дождешься, в натуре, я ж тебе не какой-то там… фей, что ли, или как их там?
– А где остальные? – поинтересовался Ларгет, понемногу приходя в себя.
– Внизу. Похмеляются, – кратко ответил Боресвет.
Таль взял лук и собрался было уже прихватить мешок, но Боресвет жестом показал ему положить его на место.
– Если мы победим, шмотки после заберем, в натуре, – изрек он. – А если нет, они и на фиг будут не нужны. Затарь тряпье, и пошли, времени и так децил совсем осталось.
Таль послушно отложил мешок и вслед за воином двинулся в общую залу.
Там было немноголюдно. Собственно, кроме их компании сидело еще трое забулдыг в не совсем вменяемом состоянии. На появление Таля и Боресвета они не обратили никакого внимания, занятые содержимым своих бокалов. Наверное, даже если б мимо прошествовал дракон, их это тоже не слишком бы удивило.
Варвар и Бол жадно опохмелялись пивом. Шут тоже выглядел неважно, пивная кружка перед ним была уже пуста, и он с вожделением смотрел, как дергается мощный кадык варвара. На столе красовалась пивная лужа – видимо, у кого-то слишком дрожали руки. Таль тут же подумал на Бола, кто еще мог разлить вот так попусту драгоценный напиток.
Лемур махнул рукой, и кабатчик с готовностью принес ему еще одну кружку, к которой шут немедленно приложился.
Лани, принц и Мастер Коэто вели какую-то беседу, похмеляться явно не собираясь. Таль мысленно им позавидовал. Хорошо иметь чувство меры… умеренное, конечно.
Мастер Коэто осуждающе посмотрел на тех, кому и без того хорошо не было.
– А еще герои, – сказал он с укоризной.
– Самые что ни на есть, – подтвердил Боресвет. – А ты, в натуре, не помнишь, где героев проще всего найти? В борделе и в кабаке, гадом буду. Да и сам ты, помнится, когда-то любил децил по кабакам пройтись. Во что бабы с человеком делают!
Мастер Коэто отвернулся, не желая вступать в дискуссию. Похоже, Боресвет мог порассказать о нем массу интересного, чего тому явно не хотелось бы.
